Прислушавшись, я уловил тяжелое дыхание и шарканье ног по камню, снова звон. В обычной ситуации подобные звуки вряд ли показались бы мне привлекательными, но, учитывая обстоятельства, я предпочел рискнуть. Пройдя еще десять футов, я увидел тусклый свет, шедший сквозь щель в стене вокруг незакрепленной каменной плиты размером три на три фута. Приложив глаз к щели, я увидел камеру со стенами без окон, свечу на столе, соломенный тюфяк. Посреди нее стоял старик одного со мной роста, широкоплечий, с большими узловатыми руками, обветренным лицом, бледно-голубыми глазами и загнанным взглядом. Он был одет в потрепанные синие атласные бриджи, парчовую темно-красную мантию с широкими меховыми отворотами, расшитую лилиями жилетку и поношенные туфли, которые когда-то были красными. Лодыжки его были скованы цепями. Он огляделся по сторонам, словно зная, что я здесь.
— Джеффри, — сказал он хриплым старческим голосом, который я уже слышал прежде, в одном из своих видений. — Я чувствую, ты где-то рядом.
Схватившись за каменную плиту, я отодвинул ее в сторону и заглянул в зарешеченное отверстие. Старик медленно повернулся. Рот его открылся и снова закрылся.
— Джеффри, — проговорил он. — Мой мальчик… — Он протянул руку, но тут же ее отдернул. — Но мой мальчик мертв, — пробормотал он себе под нос. — Мертв навсегда. — По иссохшей щеке скатилась слеза. — Так кто же ты? Его кузен Генри? Или Эдвард? Назовись!
— Меня зовут Керлон. Я заблудился. Отсюда есть выход?
Казалось, он не услышал мой вопрос.
— Кто послал тебя сюда? Мерзкие негодяи, которые убили Джеффри?
Он схватился за решетку, и рукав его мантии сдвинулся назад, обнажив рубец шириной два дюйма вокруг запястья.
— Никто меня не посылал, — ответил я. — Я сам. Он уставился на меня, затем кивнул.
— Да, ты из знатного рода — я вижу по твоему лицу. Ты тоже угодил в его ловушку?
— Похоже на то, — сказал я, — Кто ты? Почему ты здесь?
— Мое имя Генри Плангет, и ни на какие титулы я не претендую. Ноя не поддержал его коварные замыслы, хотя все дьяволы ада пытались меня запугать! — Он погрозил кулаком стене. — Делайте что хотите, проклятые негодяи, только пощадите мальчика!
— Очнись, старик! — грубо бросил я. — Мне нужна твоя помощь! Отсюда есть выход?
Он не ответил. Я достал сломанный меч и попытался поддеть решетку. Прутья были прочные, толщиной в дюйм, надежно вделанные в каменную кладку.
— Моя помощь? — Он посмотрел на меня слезящимися глазами. — Плангеты никогда не просят о помощи — но все же… все же, возможно, нам и стоило ее попросить, много лет назад…
— Послушай, Генри. Есть один человек, которого зовут Рузвельт. Генерал Питер, барон ван Рузвельт. Ему хватило безумия возомнить, будто он может переделать вселенную по своему личному разумению, а я оказался достаточно глуп для того, чтобы ему поверить. Я бы хотел остановить его, если это возможно. Но прежде всего я должен выбраться из этого лабиринта. Если знаешь дорогу — скажи!
— Лабиринта?
Старик посмотрел на меня туманным взглядом, а потом, словно вдруг сбросив некое бремя, выпрямился; глаза его прояснились, и в них появилась жизнь.
— Лабиринт жизни, — сказал он. — Лабиринт судьбы. Да, мы должны из него вырваться!
Он замолчал, глядя на сломанный меч. Его рука потянулась к клинку, но замерла на полдороге, так до него и не дотронувшись.
— В твоих руках Балингор? — Голос его дрогнул. Его взгляд встретился с моим, и глаза его вспыхнули. — Моим очам предстало чудо! Ибо они видели, как Балингор был сломан и брошен в море! А теперь… он снова жив!
— Боюсь, это всего лишь сломанный меч, — сказал я, но он меня не слушал.
— Балингор снова жив! — дрожащим голосом продолжал он. — Его сила струится в тебе, я это чувствую! И сила его пронзает завесу между мирами! Я видел их, да, он показал мне их много лет назад, осыпав меня прекрасными словами и разговорами о давно прошедшей славе. Миров много, и они зовут меня — и тебя тоже! Ты слышишь их, голоса, призывающие во тьме? Иди! Иди к ним! Разорви круг судьбы, навеки погубивший наш род!
— И как же мне это сделать, Генри?
Он ухватился за решетку, и я увидел, что он с трудом пытается удержать вернувшийся к нему проблеск здравого рассудка.
— Мне придется говорить быстро, пока снова не опустилась пелена, — сказал он. Голос его теперь звучал увереннее.
Вот что он мне рассказал:
— Давным-давно один из королей в нашем роду завладел Балингором и с его помощью построил могущественную империю по всему миру. Но в конце концов удача покинула его, Балингор попал в руки другого и в течение семи веков служил силам зла. Однако в итоге жадность узурпатора его же и сгубила. Его мудрецы построили странную машину, внутри которой человек мог покинуть рамки собственной судьбы и уйти в мир иного бытия. Он попытался воспользоваться этим чудом в качестве оружия, чтобы воплотить свои замыслы о господстве над всеми мирами, но потерпел неудачу. И в итоге навлек на себя гнев самих небес!
— Эта машина называлась «челнок», — сказал я. — С помощью МК-привода она могла перемещаться между различными мировыми линиями. Я слышал, будто Пустошь возникла из-за того, что привод вышел из-под контроля.
— Нет, это вовсе не была случайная катастрофа! Ван Рузвельт знал, что делает, когда высвобождал невиданную силу, погубившую целый мир! А теперь его потомок снова пытается переделать вселенную по своему желанию, но это слишком сложная задача для него одного! Он нуждается в помощи могущественного Ангевина. Так он сказал мне, когда похитил меня из моего родового поместья в далеком мире, где я родился. Но я ему не поддался! И ты тоже не должен!