— Времени нет, господин Баярд. Нет вообще…
К своему ужасу, я увидел, как в уголке глаза у толстяка блеснула слеза.
— Что… — Я не смог закончить вопрос.
— Захватчики выпустили ядовитый газ, который накрыл город, как одеялом. Они воздвигли баррикады, блокируя любые попытки к бегству. Странные люди в костюмах со шлемами стреляют в каждого, кто приближается…
— Но как же… люди… Что с моей женой? Что… Он качал головой.
— Императора с семьей, правительство, горожан — всех следует считать погибшими, господин Баярд, внутри забаррикадированного города!
И тут из приемной раздался сотрясший все здание грохот. Толстяк резко отвернулся от меня, подскочил к двери, выглянул и стремглав выбежал, Борман метнулся за ним по пятам. Я крикнул майору Гуннарсону, чтобы он остановился, а то я буду стрелять, но ни он, ни я ничего не сделали. Послышались топот ног, звон разбитого стекла, пара выстрелов. Кто-то крикнул: «Обезьяны!» Еще выстрелы, затем тяжелый удар, как от упавшего на пол тела. Я отступил в угол камеры, проклиная себя за фатальную ошибку, позволившую запереть меня здесь. Я прицелился в дверь, выжидая, когда в проеме появится первый хагрун…
Дверь распахнулась, и внутрь неторопливо вошла знакомая узкоплечая фигура в замурзанной белой форме.
— Дзок! — заорал я. — Вытащи меня отсюда… или… — Меня осенило ужасное подозрение.
Должно быть, Дзок прочел его на моем лице.
— Спокойно, старина! — крикнул он, когда я навел на него пистолет. — Я здесь, чтобы кое-как помочь тебе, старик, — и, судя по всему, помощь тебе потребуется!
— Что происходит снаружи? — крикнул я.
За спиной у Дзока кто-то был. Высокий молодой солдат в зеленом камзоле и алых штанах до колен вошел в дверь, держа в руках длинноствольную винтовку с примкнутым к концу коротким штыком. Камзол украшали белые канты, широкие петли аксельбантов и ряды блестящих золотых пуговиц. На голове у парня красовалась широкая треуголка с золотой каймой и малиновой розеткой, а на ногах — белые чулки и начищенные черные туфли с крупными золочеными пряжками. Обладатель пышного наряда одарил меня широкой улыбкой, затем обернулся к Дзоку и небрежно отдал ему честь раскрытой ладонью наружу.
— Сдается, мы задали им перцу, сэр. Теперь что скажете, если мы поглядим снаружи, на предмет не притаились ли там еще ребята, готовые поддеть честной народ?
— Не берите в голову, сержант, — сказал Дзок. — Это освобождение из тюрьмы, не более того. Те ребята снаружи на самом деле наши союзники. Жаль, что пришлось стрелять, но без этого не получалось. — Он обращался уже ко мне. — Я пытался расспрашивать, но обнаружил, что все пребывают в крайнем возбуждении. Они открывали огонь буквально с первого взгляда, под вопли про волосатых обезьянолюдей! Позорище…
— Хагруны захватили столицу, — оборвал я его, — Пустили газ, забаррикадировали улицы. Похоже, все погибли…
Я уже не думал — просто реагировал. Хагрун требовалось остановить. Только это и имело значение. На самом деле вообще все утратило смысл теперь, когда вместе с остальными не стало Барбры — но она была борцом. Она бы ожидала от меня, что я буду сражаться, пока могу двигаться и дышать.
Дзок выглядел потрясенным.
— Какой ужас, старина! Не могу выразить, как мне жаль…
Вернулся сержант с ключом и отпер дверь моей камеры.
— Стало быть, я явился слишком поздно, — горько произнес Дзок. — Я надеялся… — Он не договорил, и мы вышли в приемную.
— Кто эти парни?
Я разинул рот на полдюжины солдат с яркими плюмажами на шляпах, расставленных по комнате так, чтобы держать под прицелом дверь и окна.
— Это и есть мои добровольцы, Баярд, мои наполеоновские призывники. Я, как ты помнишь, получил задание набрать рекрутов. Расставшись с тобой, я отправился назад и погрузил этих ребят в свой грузовой челнок и вернулся в Зай… и обнаружил… ты ни за что не догадаешься, старина!
— У меня есть три варианта, — сказал я, — и все три — «хагруны».
Дзок мрачно кивнул.
— Эти сволочи захватили штаб-квартиру Державы, включая, разумеется, паутинный терминал. Я предпринял спешное стратегическое отступление и последовал за тобой сюда… — Он смущенно замялся. — На самом деле, старик, я надеялся подписать твой Империум помочь нам. Мы, ксониджил, плохо приспособлены к ведению войны в Паутине, как ни печально. Раньше всегда…
— Я знаю. Они и нас застали врасплох. Я всю дорогу недоумевал, почему вы считали себя неуязвимыми…
— Наглость ничтожеств! Кто мог ожидать…
— Вы могли, — коротко сказал я.