— Как я могу пить, когда бутылка пустая?
— Великолепно. Нельзя доверять человеку, который не умеет пить. Кстати, бутылка пустая. — Родольфо поднялся, неуверенно прошёл в угол кабинета, открыл сейф, достал непочатую бутылку виски и по синусоиде вернулся обратно в кресло. — Значит, решено. Отправляйся к этой особе, Ланцелот, излей ей свою душу, признайся в любви, а главное, объясни, что ухаживать за мужем и повелителем — высший долг женщины, и хоть ты можешь предложить ей лишь жалкое существование рабыни, она должна утешиться тем, что жизнь не вечна.
— Очень убедительно, — согласился Лафайет, осторожно вытаскивая пробку из бутылки. — Но мне почему-то казалось, это ты хочешь с ней познакомиться. — Он нахмурился, недоумённо глядя на Родольфо. — Или я что-то напутал?
— Клянусь небом, Ланцелот, ты прав! Это ведь я ее хочу. — Герцог бросил на Лафайета подозрительный взгляд. — Слишком смело с твоей стороны становиться между нами. Она без ума от меня, но стесняется признаться, и я намерен послать за ней чрезвычайного посла, который притащит ее за волосы, ласковую и воркующую.
— Гениальная мысль, — согласился Лафайет, наливая виски между рюмками. — А кого ты хочешь послать?
— Гм-мм… может, Стонруба?
— Ни в коем случае. Какой он дипломат?
— Ланцелот! Я придумал! Почему бы мне не послать тебя?
— Меня? Ни за что, Руди. Ты нарочно так говоришь, чтобы помешать мне добиться того, чего я хочу.
— А чего ты хочешь?
— Чтобы ты послал меня за леди Андрагоррой.
— Об этом не может быть и речи! Твоя наглость не знает границ!
Родольфо схватился за бутылку и расплескал виски по рюмкам.
— Я готов пойти на уступки, — сказал Лафайет, хитро поглядывая на герцога.
— Что ты имеешь в виду?
— Я передам леди твое устное послание, а ты за это назначишь меня чрезвычайным послом. Можно наоборот. Согласен?
— По-моему, справедливо. Значит, так: когда догонишь Андрагорру, расскажи ей о моём увлечении, о моих выдающихся способностях и безупречном поведении, объясни, что она не прогадает, и не забудь напомнить, как необычайно ей повезло.
— Что-нибудь еще?
— Категорически нет. Я запрещаю. — Родольфо сурово посмотрел на. Лафайета. — Дальнейшие ухаживания я беру на себя.
— Уговорил, Руди. Я готов выполнить твою просьбу.
— Я знал, что могу на тебя положиться, — прочувствованно всхлипнул герцог и, поднявшись с кресла, протянул Лафайету массивный перетень. — Мой дворец в твоем распоряжении. Я никогда этого не забуду, мой мальчик. Ты подарил мне надежду.
— Перестань, Руди. А теперь иди спать. Завтра у меня тяжёлый день.
— Какой завтра день?
— Вторник.
— Ах да, конечно. И если мы заговорили о завтрашнем дне, я приготовил для тебя небольшой сюрприз. Смотри, не проговорись, но где-то я слышал, что завтра ко мне в гости приедет одна леди.
— Руди! Какое счастье! Поздравляю!
— Только не болтай лишнего, говорят, это к несчастью. А теперь мне пора идти. Желаю приятно провести вечер.
— Стой, Руди, куда ты? Мы еще не закончили. — Лафайет поднял вверх наполовину пустую бутылку и заморгал глазами. — Даже не начали, — пробормотал он.
— Я никогда не пью, — решительно заявил герцог. — Алкоголь губит мозговые извилины. Спокойной ночи, Ланцелот.
Он неуверенно подошел к двери и переступил порог, держась за стенку.