— Я еще не выдавал никаких секретов. — Это он произнес после долгого раздумья.
— Правильно, и все обойдется, если ты принесешь мне еще немного помоев. Тебе же не нужно готовить, просто попроси еще.
— Хорошо. Отпустите руку. Разжав пальцы, я откинулся на подушки и принялся наблюдать, как прыгают солнечные зайчики на потолке. В хорошую компанию я попал! Мне и раньше попадались люди с куриными мозгами, но тут — целая птицеферма.
Через десять минут парень вернулся с едой. Я съел ее не потому, что она мне нравилась, а потому, что так надо. И выдал парию гаденькую улыбочку.
— Я скажу «черносливу», что ты принес мне лишнюю порцию, и он выбросит тебя за борт.
— Вы скажете? — глаза его округлились.
— Ну, если ты не будешь слушаться. Мне нужно всего-навсего, чтобы ты ответил на несколько вопросов. Например, куда плывет это корыто?
— Я не отвечаю на вопросы. — Он потянул к себе поднос.
— Подумай хорошенько. Что с тобой случится, если я узнаю, куда мы плывем?
— Не могу ничего сказать, — он вырвал поднос и повернулся к двери.
— Подумай хорошенько, я даю тебе время до ленча. Если не ответишь, я заору, вызову начальство и расскажу всю историю. Оно позаботится о том, чтобы ты больше не болтал.
Поколебавшись, он вышел. А я отдыхал, откинувшись на подушки.
С едой для ленча паренек немного запоздал. Я подождал, пока он поставит поднос, потом схватил его за руку.
— Куда мы плывем, я узнал, — пробормотал он. — Если я скажу вам, вы не донесете?
— Не донесу-даже о лишней плошке каши.
— Мы плывем в местность, которая называется Гонвондо.
— А где это — в Африке?
— Нет.
— Ну не тяни время, юнга. Где этот Гонвондо?
— Будем девять дней плыть на юг.
— А мы миновали Суэцкий канал?
— Да.
Так. Девять дней к югу — это значит мимо мыса Доброй Надежды, затем по океану. А там ничего нет, кроме айсбергов и пингвинов. — Перестав балагурить, я посмотрел ему в глаза. — Ну да, все ясно. Мы плывем в Антарктиду.
Дальше я не очень терзал моего «связного», обед прошел без географической викторины. Потом я заснул, почти как покойник, и спал до утра.
За завтраком, покончив со своей порцией овсяной каши, жидкой, как суп, я посмотрел в глаза парню.
— Кто ведет корабль?
— Мы.
— Кто такие «мы»?
— Ну… не такие, как вы.
— А какие же вы?