— Да ведь это Алдар-Косе! Никто кроме него не сумел бы так помочь бедным, не оскорбляя их человеческого достоинства. Как же я, старая, раньше не догадалась!
А у Алдара-Косе на сердце звенела домбра, заливался кобыз, гудели бубны…
А может быть, это гулко били о землю копыта Буланко? Кто знает?
САЗАН И ЩУКА
Он зарос густым камышом, таким густым, что мог бы спокойно скрыть верблюдов. Над озером вились две белые острокрылые чайки. Чернобородый и бронзовоскулый рыбак Жусуп неподалеку от своей саманной хижины суровыми нитками чинил сети и горевал.
— Что не весел? — спросил Алдар-Косе с участием, когда его конь Буланко был расседлан и пущен на траву.
— Какое тут веселье! Напасти одолели. Жена родить собралась…
— Какая же это напасть? Радоваться надо!
— Я бы и радовался, да отравляют жизнь недобрые люди.
— Говори, Жусуп, яснее.
— Попросила жена на той поймать в озере самого большого сазана. У меня скоро родится сын.
— За чем же дело стало? Закидывай сети и лови.
— Сазана я уже поймал. Всю ночь он в садке жабрами шевелил. Вдруг нагрянул ростовщик Шаяхмет и стал требовать долг. Платить мне сейчас нечем. Этот бездушный человек отобрал большого сазана. Что я теперь скажу жене? Чем ее порадую?
«И тут лиходей Шаяхмет», — с досадой подумал Алдар-Косе и спросил:
— А давно этот скорпион тут был?
— Только что ушел.
Немного подумав, безбородый спросил:
— У тебя, надеюсь, клей имеется?
— Этого добра сколько угодно.
— Ну не тужи, Жусуп. Я отучу ростовщика чужих сазанов жарить.
Попросив приглядеть за конем, он взял баночку клея и попрощался.
— А как же уха? — забеспокоился рыбак.
— Уха потом еще слаще будет.
Неподалеку незнакомый пастух стерег пеструю отару — щипали траву разномастные овцы: белые, серые, черные и рыжеватые, будто опаленные огнем.
Угостил Алдар-Косе пастуха насыбаем и подмигнул:
— Овцы еще не стрижены. Не почесать ли их немного гребешком?
— Чеши на здоровье!
Начесал безбородый по пригоршне разной шерсти — черной, белой, рыжей, серой, поблагодарил и ушел.