— На небе появилась хвостатая комета.
Молчит. Говорю:
— Старый бахсы Иса видел вещий сон и предрекает в эту зиму джут.
Молчит. Разозлившись, говорю:
— Твоя жена полчаса тому назад разродилась двумя поросятами!
Шакен вскакивает, бросается в другую юрту, возвращается и, выпучив глаз, кричит:
— Врешь ты, безбородый обманщик!
Молчальник заговорил! Пришлось Камзе отдать мне дойную кобылу.
Пока я рассказывал, принесли на деревянном блюде вареную баранину с диким луком. Мырзатай угощает, я не отказываюсь. Ем, что называется, до отвала.
— Много ли надаивает твоя кобылица? — спрашивает Мырзатай.
На секунду я замолкаю, а потом переспрашиваю:
— Какая кобыла? У меня отродясь, кроме Буланко, лошадей не водилось.
— Да ведь ты, плешивый и безбородый, только что хвастался, что выспорил у Камзы гнедую дойную кобылицу!
— Побойся аллаха, — говорю Мырзатаю. — Это тебе, наверное, послышалось. Не знаю я никакого Камзы, не спорил я и не выспаривал никаких, ни гнедых, ни соловых, кобылиц!
Смотрю — у Мырзатая от ярости лицо трясется. Вот-вот за камчу возьмется, и несдобровать мне. Вышел я из юрты, вскочил в седло и говорю Буланко: «Но! Уноси меня от беды!» Буланко, конечно, сразу вскачь! Только меня Мырзатай и видел.
ЗМЕИ
Въехав в аул, безбородый удивился: ни мечети, ни муллы в этом ауле не было. А между тем с площади слышалась гнусавая проповедь, какую обычно произносили муллы:
— Внемлите, правоверные, — гундосил кто-то. — Весной ваш одноаулец Рыспек убил, по своему злонравию, змею. Аллах послал за это кару. В погреб, вырытый согрешившим Рыспеком, аллах поселил множество ядовитых змей. Вот тот жертвенный барашек умилостивит великого и славного аллаха, да святится имя его! Бросим змеям, правоверные, малые кусочки жертвенного барашка…
Алдар-Косе спешился и спросил проходящего мимо пастуха:
— Откуда взялся у вас этот говорун в чалме?
— Это бродячий мулла. Он ходит из аула в аул, вот и к нам забрел.
— А где у вас появились ядовитые змеи?
— В яме у Рыспека. Вон его землянка, вторая с краю.
Алдар-Косе подошел к погребу и заглянул туда. Верно, там копошилось что-то, похожее на змей.
Безбородый покачал головой, потом вгляделся получше и, засмеявшись, безбоязненно спустился по лесенке в погреб. Оттуда он вылез, весь увешанный змеями. Три змеи обвивали его шею. В каждой руке он держал по нескольку змей. Пресмыкающиеся шевелились, извивались, шипели, но это нисколько не смущало безбородого.
Когда Алдар-Косе, весь в змеях, появился на площади, где разглагольствовал рябой, узколицый священнослужитель, тот оборвал речь на полуслове.
— Бродячий мулла вас дурачит, правоверные, — громко заговорил безбородый, — а вы развесили уши. Это ложь, будто аллах послал на вас кару. Никаких ядовитых змей в ауле вашем нет. Вот, глядите, на мне извивается чуть ли не десяток этих безвредных, безобидных серых ужей. Зря вы закололи жертвенного барашка, а шкуру и большую часть отдали обманщику. Кстати, где же он?