Слово на житие прп. Петра Афонского: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От издателя

Наследие свт. Григория Паламы и поныне остается мало освоенным и не в достаточной мере исследованным. Это касается в первую очередь греческого текста, ибо издание П. К. Христу (PS) во многом несовершенно. Хронология сочинений Паламы в PS достаточно условная: ученый не выявил множество святоотеческих и иных цитат и аллюзий в ткани текста. Им не было проведено исследование и сличение реестра творений святителя в тех или иных собраниях, а также не был проведен анализ «фона» этих сочинений, то есть текстов, которые включены в кодексы с трудами Паламы. Кроме того, и в отношении apparatus criticus, и эдиционно издание П. Христу не отвечает требованиям сегодняшнего дня. В настоящее время на Западе готовится новое издание всех текстов свт. Паламы и проводится «ревизия» монументального труда П. Христу, что, вероятно, займет годы, если не десятилетия.

Не лучше обстоит дело и с русскими переводами. С 60-х годов прошлого века свт. Григорий Палама переводился на русский спорадически: Гомилии, Триады в защиту священнобезмолвствующих, Сто пятьдесят глав и некоторые другие писания. [1] Между тем наиболее ценные, глубокие и сложные полемико-богословские трактаты, такие как Антирретики к Акиндину, [2] Четыре слова против Григоры, оставались в тени внимания переводчиков и исследователей. Такая же участь постигла и уникальный агиографический «бестселлер» свт. Паламы, который читали и читают ныне монахи-святогорцы. Слово на дивное и равноангельское житие преподобного и богоносного Отца нашего Петра, на Святой горе Афонской подвизавшегося было одним из самых известных на Афоне житийных текстов, но на славянский язык так и не было переведено.

Эта книга восполняет пробел и представляет вниманию читателя первый русский перевод Слова (выполнен А. Ю. Волчкевич и А. О. Крюковой). Слово на дивное и равноангельское житие преподобного Петра предваряет статья итальянского исследователя Антонио Риго (Rigo 1995, перевод А. Ю. Волчкевич), которая послужила sui generis синтезом его многолетних исследований, посвященных древнейшей традиции почитания прп. Петра. Текст перевода Слова был откомментирован нами при участии А. Ю. Виноградова, А. В. Маркова и А. С. Егорова.

Перевод древнего жития прп. Петра, составленного Николаем Монахом, был выполнен А. Ю. Виноградовым, снабдившим свой перевод обстоятельной научной статьей. Кроме того, А. Ю. Виноградов сверил греческий текст Слова из PS с московским списком Слова (Synodalis Graecus 98: Μ). Эта рукопись не была учтена П. Христу. Позднее к тексту жития были присоединены некоторые схолии из комментария А. Риго.

Надеемся, что данная книга положит начало планомерному переводу и изданию на русском языке всех сочинений Фессалоникийского святителя, корифея исихастского богословия.

Д. А. Поспелов,

Ἅγιον καὶ Θεῖον Ὄρος, 2006

Предисловие

Нередко случается так, что агиографические труды того или иного крупного византийского писателя оказываются вне поля зрения ученых, либо на его периферии и воспринимаются как πάρεργα, как еще одно малое произведение великого ума. Так, например, два крупных агиографических творения Михаила Пселла были опубликованы лишь в 1970-е гг. [3] Между тем агиография не просто позволяет взглянуть на известного автора с другой стороны, она зачастую дает новое представление о нем. Не только изложение, но и сам выбор темы позволяют оценить предпочтения и интенции автора.

И хотя Слово на житие (или энкомий) прп. Петра Афонского (BHG 1506), написанное свт. Григорием Паламой, было издано уже достаточно давно, должного внимания к себе оно не привлекло. Показательно, что долгое время именно оно, являющееся, по сути своей, переработкой и переосмыслением древнего текста, считалось единственным житием прп. Петра.

Лишь в начале XX в. Кирсопп Лейк выявил и опубликовал древнее житие Петра, которое служило для Паламы, по-видимому, единственным источником, — текст Николая Монаха. Единственное подробное исследование предания о прп. Петре вышло из-под пера Дионисия Папахрисанфу лишь в 1974 г. Наконец, критическое издание текста самого энкомия было осуществлено Панайотисом Христу в 1992 г. (PS 5, 161–192), но и в нем не были учтены все списки памятника. Еще меньше Палама-агиограф известен отечественному читателю.

Агиографическое наследие свт. Григория обширно. К нему относятся, во-первых, гомилии на различные праздники: Господские, Богородичные, неделю всех святых, неделю святых праотцев, на Торжество православия. Собственно святым посвящены похвальные слова евангельским героям, особенно тем, кто связан с мистической традицией: св. Иоанну Предтече (BHG 846), ап. Иоанну Богослову (BHG 932а), св. Марии Магдалине (BHG 1162с), апп. Петру и Павлу (BHG 1501), а также вмч. Димитрию Солунскому (BHG 546) — покровителю архиепископии свт. Григория. Житие, или, точнее, похвальное слово (энкомий) прп. Петру представляет в этом ряду афонский этап жизни Паламы — его дань почтения памяти первого святогорца.

Однако замысел автора оказывается глубже: прп. Петр — не просто символ Афона, но символ афонской исихии, а следовательно, и исихазма вообще. Его отшельническая жизнь вне кипучей деятельности киновий (как у св. Афанасия Афонского), лишенная к тому же за давностью времени почти всех земных подробностей, была для Паламы лучшим олицетворением и идеалом афонского монашества.

Впрочем, такую позицию нельзя считать новацией свт. Григория: уже его первоисточник — текст Николая Монаха, жившего в X в., — подчеркивал отшельническую, уединенную, монашескую в собственном смысле этого слова составляющую образа прп. Петра. Не случайно у него так часто звучит ключевое для Паламы слово исихия (которое в настоящем издании оставлено без перевода, ибо все его синонимы — молчание, безмолвие, покой и т. п. — не передают всей широты и глубины этого понятия).

Но и здесь Палама-агиограф выступает как исихаст, развивая и углубляя тему подвига и мистического опыта святого. Сознательно удаляя и без того малочисленные детали, он сосредоточивает внимание на духовном истолковании жизни отшельника: посте, воздержании, борьбе с бесами. Не случайно в центре жития (§§17–20) помещено рассуждение об исихии: оно словно заставляет взглянуть на все внешние события по-новому, изнутри, составляет некий стержень всего текста.

На примере Жития прп. Петра Афонского мы видим, что Палама оказывается больше чем просто агиографом, хотя ему хорошо знакома вся топика жанра. Но автор не только исихаст, — здесь он выступает историком древнего афонского исихазма: из скудного фактического материала под его пером вырастает образ и образец истинного подвижничества. В этом контексте слова Паламы об упадке почитания прп. Петра выглядят как констатация упадка исихазма на Афоне, который свт. Григорий желает возродить.

Именно поэтому представленный в настоящем издании текст несет двойную нагрузку: кроме знакомства с Паламой-агиографом читатель сможет по-новому взглянуть и на Паламу-исихаста. Вместе с тем нам показалось уместным привести и перевод источников свт. Григория, немногих свидетельств о прп. Петре Афонском — хотя бы для того, чтобы в сравнении с оригиналом яснее стал виден метод литературного творчества Паламы.

Антонио Риго. Житие Петра Афонита (BHG 1506), составленное Григорием Паламой

В Энкомии свт. Григорию Паламе патриарх Филофей Коккин говорит, что Палама приступил к писательской деятельности во время второго пребывания на Святой горе. «Первым его трудом было повествование, посвященное божественному отцу Петру, сему истинному произведению священного Афона, который и именуется Афонским по своему необыкновенному и ангельскому жительству и несению подвига на Святой горе». [4] Текст этого сочинения, Λόγος εἰς τὸν θαυμαστόν καὶ ἰσάγγελον βίον τοῦ ὁσίου πατρός ἡμῶν Πέτρου τοῦ ἐν τῷ ἁγίῳ ὄρει τοῦ Ἄθω ἀσκήσαντος, был опубликован еще Κ. Яннингом в Acta Sanctorum [5] и не так давно переиздан, [6] однако до сих пор находился вне поля зрения ученых [7] и поэтому заслуживает специального внимания.

Исихаст Петр, легендарная фигура афонского монашества, совершал подвиг на Святой горе в период, предшествовавший основанию крупных монастырей. Самым древним посвященным ему сочинением является Канон гимнографа Иосифа, написанный в 831–841 гг. Сведения, которые удается извлечь из этого канона, весьма скудны: Петр пребывал в исихии на Святой горе, его мощи долгие годы были скрыты от мира, а во время написания канона творили множество исцелений. [8] В конце следующего столетия, примерно в 970/980 гг., монах Николай составил Житие прп. Петра. [9] Данное произведение представляет собой компиляцию трех традиций, различных по своему происхождению и содержанию, однако связанных фигурой святого по имени Петр. Несмотря на то что три одноименных персонажа оказались объединены в одну личность, можно выделить первую часть, которая повествует о чуде святого Николая, явившегося узнику арабов схоларию [10] Петру; вторую, посвященную пятидесятилетнему отшельничеству Петра на Афоне; и последнюю, где прославляются чудеса, свершившиеся во Фракии от мощей некоего третьего Петра. Житие, написанное Николаем, не было распространено, и почитание святого было ограничено исключительно монашеским кругом Афона. [11] Единственным свидетельством, относящимся к «внешнему миру», является Канон прп. Петру в Минеях на июнь, который мы находим в рукописи конца X в., происходящей из одного константинопольского монастыря. [12]

Таким образом, память прп. Петра почиталась лишь монахами, и этот местный культ не имел серьезных приверженцев за пределами афонских обителей. Можно также отметить, что с XI в. почитание Петра все больше приходило в забвение [13] и было восстановлено только с возрождением отшельничества и развитием исихазма в конце XIII и в XIV вв. Первым значимым свидетельством пробудившегося интереса к личности первого афонского исихаста следует считать увеличение числа списков Жития, составленного Николаем. [14] Афонские предания, в сочетании с иными доступными нам сведениями, позволяют сделать вывод, что прп. Петра особенно почитали в Лавре св. Афанасия. Из Жития Николая мы узнаем, что пещера, где Петр провел в одиночестве пятьдесят лет, находилась в самой пустынной части Афона, состоящей в ведении Лавры. До наших дней местные предания (вероятно, воспроизводящие рассказ письменного Жития) указывают на существование в этом месте скита прп. Петра. [15] Житие Нифонта, афонского отшельника середины XIV в., подтверждает и уточняет эти данные. Нифонт со своим учителем Феогностом обитал недалеко от Лавры (πρὸς τά μέρη τής Λαύρας) — там же, добавляет агиограф, некогда жил Петр Афонит (ἔνθα πρὶν Πέτρος ὁ Αθωνίτης ἀρετῆς τὸ θεμέλιον κατεβάλετο). [16]

К этим первым сообщениям можно добавить и владельческую заметку одной из лаврских рукописей (ныне cod. Coisl. 109): «(…) книга сия из часовни нашей Святейшей Владычицы Богородицы и святого отца нашего Петра Афонского». [17] Эта рукописная заметка XIII/XIV в., с учетом того, что кодекс принадлежал Лавре, наводит нас на мысль, что церковь, посвященная Богородице и прп. Петру, находилась непосредственно на территории Лавры. [18] И наконец, последнее свидетельство. Из Жития славнейшего афонского насельника XIV в. Максима Кавсокалива, [19] которое было составлено Феофаном, в то время уже игуменом монастыря Ватопед и митрополитом Перифеорийским, [20] мы узнаем, что по прибытии на Святую гору прп. Максим Кавсокалив остановился в Лавре. Там он прочел Жития св. Афанасия, основателя монастыря, и прп. Петра: первое из них представляло образец общежительного монашества, второе — жизни в исихии, [21] первый святой был духовным отцом иноков, подвизавшихся в крупных монастырях, второй — отшельников, избравших уединение в скиту. По словам агиографа, прп. Максим таким образом сравнивал двух «отцов основателей» монашества на Святой горе, то есть прп. Петра Афонита и св. Афанасия. [22] В то же время первый биограф Кавсокалива, его ученик Нифонт Кавсокаливит, изображает святого как второго Онуфрия и второго Петра Афонского. [23]

Итак, Житие прп. Петра, составленное свт. Григорием Паламой, органично вписывалось в тенденцию возрождения и нового расцвета почитания святого, которая отчетливо обозначилась на рубеже XIII и XIV вв. Из других источников известно, что прп. Петра особо почитали в Лавре. Безусловно, он составлял славу монастыря, поскольку, по преданию, его пещера находилась в окрестностях Лавры. На наш взгляд, весьма показательно то обстоятельство, что свт. Григорий Палама работал над Житием Петра именно в период пребывания в скиту св. Саввы (Халда), неподалеку от Лавры.

Чтобы установить время написания Жития, нам следует обратиться к сведениям, упомянутым патриархом Филофеем Коккиным в его Энкомии Паламе. Свт. Григорий, вернувшись на Афон из Верии в 1330 г., [24] остановился в скиту св. Саввы в окрестностях Лавры [25] и на третий год пребывания в этом скиту [26] начал литературную деятельность. Таким образом, первое его произведение, Житие прп. Петра, относится к 1332 г. [27]

Составленное Паламой Житие прп. Петра не сообщает никаких новых сведений по сравнению с более древним Житием, на котором, собственно, оно и основывается вплоть до того, что сохраняет последовательность изложения событий. [28] В отдельных случаях сам свт. Григорий дает скрытые отсылки к древнему Житию. [29] По сути труд Паламы является не житием, а энкомием — сочинением риторическим по своему замыслу и характеру, — который был обращен к монашеской братии и, вероятно, прочитан в день памяти прп. Петра (12 июня). [30] Если произведение Николая, как мы могли заметить, [31] лишено временной привязки и каких бы то ни было отсылок к исторической действительности, то Палама вычеркивает даже те скудные хронологические и географические указания, которые все-таки содержались в исходном образце. Так, Житие Николая рассказывает, что Петр был солдатом в V схоле (σχολή), сражался в Сирии и был узником в Самарре, [32] Палама же упоминает (в самом общем виде) о войне с арабами и пленении Петра. [33] Точно так же обитель св. Климента, упомянутая в древнем Житии, [34] превратилась в некий безымянный монастырь (σεμνείου δὲ τίνος ἀντικρύας). [35] Единственный сохранившийся топоним — Фотокумис (или Фотокомис), местечко во Фракии, где находятся мощи святого. [36]

В Житии, составленном Николаем, можно прочесть данное Петру Богоматерью пророчество о славном будущем монастырей Святой горы. Приснодева Мария со св. Николаем является Петру и обращается к нему с такой речью: «Он обретет покой на горе Афон, которую по Своей просьбе Я получила в удел от Моего Сына и Бога, дабы те, кто удалится от мирских треволнений, [кто] в меру сил станет стремиться к духовному и призывать имя Мое в истине, вере и благом устроении души, беспечально проводили там настоящую жизнь и наследовали будущую через богоугодные дела. Сие мне в радость, и весьма радуется об этом дух Мой, ибо Я точно знаю, что настанет время, когда наполнится она [37] полком монашеским от края до края, и во все веки от них [38] не отвратится милость Сына Моего и Бога, если сами они будут держаться [Его] спасительных заповедей. Я позволю им расселиться по северу и югу названной горы, и будут они владеть ей от моря и до моря, Я сделаю имя их славным по всей вселенной и стану защитницей для подвизающихся на ней». [39] Пророчество Богородицы Петру привлекало внимание многих поколений афонских монахов. Очевидно, оно составлено на основе сходных слов Богоматери, содержащихся в собрании преданий — Πάτρια Афона [40] — которое в дошедшей до нас редакции датируется, самое позднее, XV в.

Согласно преданию, изложенному в Πάτρια, после Вознесения Христа Богоматерь посетила гору Афон и произнесла следующие слова (которые, как мы только что убедились, звучат в древнем Житии Петра): «Гора сия мне дана в удел от Моего Сына и Бога». Весьма интересна также сразу последовавшая за этими словами молитва Богородицы: «Господи и Сыне мой, благослови это место и обрати милосердие Твое на гору сию и на живущих здесь, вплоть до конца мира, во имя Твое и Мое. Сделай так, дабы малыми трудами и усилиями они искупили бы грехи свои и спаслись от вечного осуждения. Окружи их всеми благами в настоящем веке и в будущей вечной жизни, прославь место сие, как возвышающееся над всеми иными, и рассей тех, кто устремляется сюда, от одной вершины до другой, и спаси от всякого нападения врагов видимых и невидимых». [41] Это предсказание, в дальнейшем подвергавшееся некоторым доработкам, [42] было весьма популярно в XIV в., насколько мы можем судить по рукописным свидетельствам [43] и одному литературному сочинению тех лет. В уже упоминавшемся Житии прп. Максима Кавсокалива, принадлежащем перу Феофана (Перифеорийского), мы находим пространный эпизод, посвященный прославлению и восхвалению Святой горы. Эти строки Феофана исключительно важны, поскольку отражают типичное представление афонских монахов в середине XIV в. Здесь еще раз приводится пророчество, данное Богородицей Петру. Так, Феофан пишет: «Сей избранный Афон есть виноградник Господа Саваофа, [44] освященный на небесах Господом и непорочной Владычицей нашей Богородицей для пребывания тех, кто желает спастись и стремится в чистоте беседовать с Богом. Об этом возвестила Богоматерь знаменитому и святейшему Петру, прозванному Афонитом за свой подвиг на Горе и аскезу, превосходящую человеческие силы. Она же предрекла святейшему и высочайшему среди аскетов отцу нашему Афанасию, по праву принявшему имя от „бессмертия“, что виноградник сей пустит ветви свои и отрасли свои до моря [45] и расцветет, подобно лилии, раскроется как роза и принесет зрелый и обильный урожай Создателю мира, Христу Богу нашему». [46]

Тот, кто станет искать в энкомии прп. Петру, принадлежащем перу Паламы, подобные идеи или намеки, останется совершенно разочарован. Для нашего автора пророчество о грядущей славе монашества на Святой горе не представляет особого интереса: он помнит лишь о том, что Афон посвящен Приснодеве Марии. В труде свт. Григория Богоматерь обращается к Петру со следующими словами: «Есть в Европе гора, самая величественная и прекрасная, обращена она к Ливии и далеко выступает в море. Избрав [гору сию] из всех [пределов] земли, решила Я дать ее в удел монашествующим и тем освятила как собственное Свое обиталище, и потому наречется она „Святой“». [47]

[1] Подробнее см.: ИАБ, №6. 919–1039 (с. 378–393: библиография, составленная А. Г. Дунаевым).

[2] В настоящее время А. Г. Дунаевым в нашей серии (ΣΦ) готовится перевод первых двух антирретиков свт. Паламы.

[3] Joannou 1971; Gautier 1974.

[4] §37, II. 3–7: Tsamis 1985, р. 468.

[5] PG 150, coll. 996–1040.

[6] PS 5 (1992), pp. 161–191 (ed. P. Christou). Это издание Жития основано на девяти рукописях: манускрипт из монастыря св. Анастасии, и далее — codd. Athen. ЕВ 2715, Vatopedi 134, Coislin. 97, Iviron 266, Pantel. 215, Paris, gr. 1239, Sinait gr. 1851. He были учтены три кодекса: codd. Mosq. Syn. 212 (XIV в.) [рассмотрен и учтен в настоящем издании, с. 31], Lavra 1573. Λ 82 (XV в.), Lavra 1907. Ω 95 (XVIII в.): p. 153. К перечисленным рукописям следует также добавить cod. Bruxell. Bolland. gr. 193 (p. 285), который, вероятно, послужил основой для издания Яннинга: по словам П. Христу (PS 5, р. 152, № 3), оно нуждается в исправлениях и дополнениях. По поводу текстов, изданных в этом томе, следовало бы повторить наблюдения, сделанные разными составителями других томов, и посетовать на отсутствие полноценного исследования рукописной традиции данных сочинений. Что же касается кодексов, на которые опирается указанное издание, — их взаимосвязи были проанализированы А. Филиппидис-Браат (Philippides-Braat 1979, pp. 123–125). По необъяснимой причине это исследование не попало в поле зрения П. Христу. Так, cod. Sinait. gr. 1851 и рукопись монастыря св. Анастасии являются списками с cod. Paris, gr. 1239, a cod. Sinait. gr. 1851, в свою очередь, послужил образом для «очень близкой» рукописи, cod. Athen. 2715.

[7] И. Мейендорф (Meyendorff 1959, р. 383) ограничился парой наблюдений: «Житие прп. Петра стало первым произведением Паламы. В Византии начинающему оратору часто предлагали в конце обучения составить похвальное слово тому или иному святому (…). На Афоне стиль изложения был иным, однако метод оставался тем же: для того чтобы иметь право учительствовать (sic!), требовалось в качестве испытания произнести речь перед монашеской братией (…). Описывая духовную жизнь прп. Петра, „учитель исихазма“ говорил о том, что желал бы видеть повсюду на Афоне». Случайные замечания П. Христу (PS 5, pp. 126–132) не добавляют ничего нового. На сегодняшний день наилучшим суждением о Житии остается обобщающая фраза Д. Папахрисанфу (Papachryssanthou 1974, pp. 19, 21): сочинение Григория Паламы «не представляет интереса для историков» и «по сути является восхвалением отшельнической жизни».

[8] Ср. Papachryssanthou 1970, pp. 27–41.

[9] BHG1505 = Lake 1909, pp. 18–39; Βίος καὶ πολιτεία... 1940/41, pp. 35–50; cp. Papachryssanthou 1974, pp. 19–61 (с исправлениями). См. также Papachryssanthou 1975, pp. 17–22.

[10] Схоларий — солдат в составе σχολή, единицы византийского войска, включавшей примерно 500 человек. См. с. 149 наст. изд. (Начало Жития. Прим. fblib.com).

[11] Ср. Papachryssanthou 1974, p. 21.

[12] Hierosol. S. Saba 70: «βιβλίον τοῦ Σωτῆρος τοῦ Ἀκαταλήπτου», ср. Рарadopoulos-Kerameus 1894, p. 118; Papachryssanthou 1970, pp. 27–28.

[13] Ср. Papachryssanthou 1975, p. 22.

[14] Отметим следующие рукописи (в основном афонского происхождения) XIII–XIV вв.: Lavra 455. Δ 79, Philotheou 66.1830 (1340/41 г.), Esphigm. 76. 2089 (вторая четверть XIV в.), Sinait. gr. 509 (XIV в.). Отрывок, содержащий пророчество Богородицы Петру о славном будущем афонских монастырей (BHG 1505е), присутствует также в других кодексах той эпохи: Vat. gr. 375 (XIV в.), fо 199v; Kutl. 56. 3125 (XIV в.), ffo 215–216v; Coisl. 109, ffo. 249v–250v (in marginem, переписано рукой, относящейся к XIV в.). О рукописях Жития ср. Papachryssanthou 1974, pp. 20–21; см. также Noret 1982, pp. XXII–XXIII; Lamberz 1991, p. 55.

[15] Ср. Smyrnakis 1902, р. 404; Kourilas 1929, p. 133: n. 4 («около полутора часов к югу от Лавры»); Papachryssanthou 1974, р. 35.

[16] Житие прп. Нифонта, §2: Halkin 1940, р. 14.

[17] «(…) βιβλίον τοῦτο τοῦ εὐκτηρίου τῆς ὑπεραγίας δεσποίνας ἡμῶν Θεοτόκου καὶ τοῦ ὁσίου πατρός ἡμῶν Πέτρου τοῦ Ἀθωνίτου», ffо Iv, 266r, а также fo. 3r: «βιβλίον τῶν κατηχουμένων τῆς ἱερᾶς Λαύρας τοῦ ἁγίου Ἀθανασίου», cp. Devreesse 1945, p. 99.

[18] Ср. Papachryssanthou 1975, p. 22: n. 43.

[19] Согласно традиции русских переводов прп. Максима называют «Кавсокаливитом» или «Капсокаливитом». Но мы переводим «Кавсокалив» (греч. «сжигающий [свои] келии»), чтобы отличить прозвище от принадлежности к афонскому монастырю Кавсокаливия или к братству прп. Максима (например, прп. Нифонт Кавсокаливит).

[20] PLP 7616. [В серии ΣΦ О. А. Родионовым готовится критическое издание и перевод доселе неизданного Жития преподобного Максима Кавсокалива (первая четв. XV в., по cod. Vatopediou 470, обнаружена Д. А. Поспеловым среди микрофильмов хранилища обители Влатадон в Фессалониках в 2004 году), составленного иеромонахом Великой Лавры Иоанникием Кохилой.)

[21] Феофан Перифеорийский, Житие прп. Максима Кавсокалива, §6: Kourilas, Halkin 1936, p. 73, II. 1–7.

[22] «ὡς ὁ Πέτρος ὁ Ἀθωνίτης καὶ ὁ μέγιστος Ἀθανάσιος, οί τοῦ Ἁγίου Ὄρους καὶ τῆς Δύσεως ἁπάσης ὡς ἀειλαμπεῖς ἥλιοι ἀνατέλλοντες», §11: Kourilas, Halkin 1936, p. 81, II. 13–15.

[23] «ὡς ἄλλος Ὀνούφριος καὶ Πέτρος ὁ Ἀθωνίτης», §2: ibid., p. 44, l. 6. О сближении двух святых, чья память празднуется 12 июня см. Binon 1939, р. 51; Papachryssanthou 1970, p. 30; Papachryssanthou 1974, pp. 44–45· [Подробнее см. ниже, с. 146 наст. изд. (статья А. Ю. Виноградова. Прим. fblib.com)]

[24] Григорий Палама прибыл в горы неподалеку от Верии в 1326 г. и провел там пять лет, однако набеги «иллирийцев», сопровождавшиеся грабежами и бесчинствами, вынудили его вернуться на Афон (§30, 1–6): Tsamis 1985, р. 458. И. Мейендорф (Meyendorff 1959, р. 59: n. 78) отметил, что нападения, описанные Филофеем Коккиным, весьма напоминают ситуацию, сложившуюся в 1331 г., и отождествил иллирийцев с сербами. Таким образом, он вспоминает, что войско Стефана Душана вторглось на территорию Византии в конце 1331 г. (ср. Niceforo Gregora, Historia Byzantina, IX, 12: I, p. 457, 1.11 sqq). Эту точку зрения разделяет и Г. Сулис (Soulis 1984, р. 6). В действительности иллирийцы, упомянутые у Коккина, являются албанцами-кочевниками из Фессалии (ср. Kravari 1989, pp. 66: n. 15, 87: n. 2). Кравари повторяет предложенную Мейендорфом дату 1331 г., в то же время в PLP 21546 говорится о набегах албанцев около 1329 г. Не составляет особого труда определить точную хронологию. Надежным terminus ante quem для возвращения Паламы на Афон является 28 марта 1331 г.: Филофей Коккин упоминает об одном эпизоде, случившемся во время праздничной литургии в Лавре, свидетелем которого был иконом монастыря Макарий (PLP 16276), ставший, как прибавляет Филофей, через 11 лет митрополитом Фессалоники (§34, II. 1–25: Tsamis 1985, pp. 465–466). Поскольку известно, что Макарий был провозглашен митрополитом 6 апреля 1342 г., данный эпизод имел место в 1331 г. 28 марта. Terminus post quem устанавливается, хотя и с меньшей точностью, из письма Григория Акиндина Никифору Григоре, где упоминается смерть Иосифа Философа († 1330), которая случилась во время путешествия Григория Паламы из Верии в Константинополь, предпринятого им до возвращения на Афон: Hero 1983, nr. 1, II. 28–32.

[25] §30, II. 7–10: Tsamis, р. 459. Исихастирий св. Саввы находился недалеко от Лавры (ταύτης ἐγγύς), поэтому Цамис заблуждается, когда отождествляет его с монастырем Хиландар (Tsamis 1985, р. 459: n. 120). Точно также было бы ошибкой идентифицировать это место как келию Хиландара в Кариесе. Насколько нам известно, данный скит не упоминается в архивных документах Афона. И. Мейендорф (Meyendorff 1959, р. 59: n. 79) вспоминает предания современного Афона, которые помещают скит на расстоянии часа ходьбы от Лавры «на вершине крутого склона», возвышающегося над монастырем.

[26] §35. I. 2: Tsamis 1985, р. 467.

[27] И. Мейендорф (Meyendorff 1959, р. 383) предлагает дату 1334–1335 гг., в PLP 21546 указан 1332 г., тогда как П. Христу (PS 5, р. 127) утверждает, что произведение было написано через два года после возвращения Паламы на Афон, которое он относит к 1331 г., — то есть в 1333 г. Далее, не приводя каких-либо доказательств, он добавляет, что Житие было прочитано в день почитания святого, 12 июня этого года, или же в указанный день была начата работа над ним.

[28] Ограничившись лишь подсчетом времени, проведенного Петром в отшельничестве, мы видим, что Палама сначала говорит о периоде «более пятидесяти лет» (§5: PS 5, р. 163, II. 15–16), что соответствует сообщению древнейшего Жития о пятидесяти трех годах (Lake 1909, р. 30, I, 6). Далее он описывает бесовское искушение, происходившее, как и в Житии Николая, на седьмом году отшельнической жизни на Афоне (§32: PS 5, р. 180, I. 4; ср. Lake 1909, р. 29, I. 13). Наконец, он говорит о том, что Петр провел в уединении 46 лет: нет никаких сомнений, что эта цифра была получена путем вычитания семи из общего количества лет (53), прожитых в скиту, согласно древнему Житию. В другом параграфе повторяется эта последняя цифра (§42: PS 5, р. 186, II. 13–14)·

[29] «τοίς περὶ αύτῶν ἱστορηκόσιν», §2: PS 5, p. 162, I. 6; «οί τὴν ἀρχήν τά κατ’ αὐτόν συγγεγραφότες», §4: p. 163, II. 1–2. Из соображений логики следует отбросить необоснованные и недоказанные замечания П. Христу (PS 5, р. 163: n. 1; р. 127) о наличии в распоряжении Паламы каких-то иных (sic!) Житий Петра.

[30] «Ἴστε πάντως ὃν λέγω πάντες, εί μὴ τὸν περιώνυμον τοῦτον Ἄθω τις άγνοεῖ καὶ τὸν ἐπώνυμον αύτοῦ Πέτρον», §1: PS 5, p. 161, II. 7–9; «Ἐγώ δ’, ώ θέατρον ἱερόν, προ παντός ούτινοσοῦν καὶ τὴν έξ ύμῶν δι᾽ εύχῶν τεθάρρηκα βοήθειαν», §3: PS 5, p. 162, II. 16–17.

[31] См. Papachryssanthou 1974, pp. 32–34.

[32] [Этот город официально упоминается в арабских текстах как Sarra-man-raa на берегу реки Тигра (Тигриса) выше Багдада (Lake 1909, р. 14). В 836 г. он был заново отстроен халифом Muctasim’oм, стал столицей халифата Аббасидов и сохранял это положение до 892 г. (ср. Le Strangers 1900, pp. 13, 314; Northedge 1995)].

[33] §6: PS 5, pp. 163–164; cp. Lake 1909, p. 18, I. 23 sqq.

[34] Lake 1909, p. 33; cp. Papachryssanthou 1974, p. 35.

[35] §44: PS 5, pp. 187, I. 14.

[36] «Φωτόκωμις», §47: PS 5, p. 188, I. 23; cp. Lake 1909, p. 35, I. 38. Некоторые рукописи Жития, составленного Николаем (Mosq. Syn. 174, Vat. gr. 1190, Lavra 455. Δ 79), предлагают чтение «Φωκόμιν», тогда как другие (Vatopedi 634 [а. 1422], Coislin 307 [а. 1552]) — чтение «Φωτόκομην»; ср. Papachryssanthou 1974, р. 39: n. 8. Очевидно, при работе над своим произведением Палама пользовался манускриптом, относящимся ко второй группе.

[37] [То есть Святая гора Афон].

[38] [То есть насельников Горы].

[39] Lake 1909, р. 25, II. 13–29. [См. также с. 158 наст. изд.].

[40] BHG 105 sq. Впервые список рукописей сделан А. Риго (Rigo 1988, p. 78: n. 26).

[41] Lampros 1912, p. 125, II. 20–32.

[42] Ср. текст, озаглавленный Διήγησις περὶ τῆς ἀφίξεως τῆς Θεοτόκου ἐν τῷ ἁγιωνύμῳ ὄρει τοῦ Ἄθω, в рукописи cod. Xeropot. 175. 2508, fo. 344v и в cod. Pantel. 813. 6320 (XVII в.), fo. 88r; cp тж. cod. Pantel. 501. 6008 (XIX в.), p. 1: Διήγησις περὶ τοῦ πῶς ήλθεν εἰς Ἅγιον Ὄρος ή Κυρία ήμῶν Θεοτόκος σωματικῶς.

[43] Ср. выше прим. 11 (В данной электронной книге это прим. 14. Прим. fblib.com).

[44] Ср. Ис. 5, 7.

[45] Пс. 79, 12.

[46] §8: Kourilas, Halkin 1936, p. 75, II. 5–17.

[47] PS 5, pp. 167, I. 21–168, I. 7 (Житие Петра, §11).