Ромка едет на охоту: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но было уже поздно: Шустрик достиг обрывчика и плюхнулся в воду. Отец пошарил ногами в мутной воде и махнул рукой:

— Ушел… Вот что значит настойчиво стремиться к свободе! Молодец твой Шустрик! А ты не горюй: Мямлика Косте отдашь, а тебе и с Диком хлопот хватит.

Ромка вздохнул и согласился.

Разбойник

В тот день Ромка с отцом бродили по лесу просто так: без ружья и без удочек. Они разглядывали деревья, собирали цветы. Ромка то и дело накрывал сачком то бабочку, то кузнечика, то какого-нибудь жучка.

Когда они уже возвращались к лодке, услышали гвалт возле одиноко стоящего молодого тополька. Подошли поближе и увидели, что воробьи избивали какую-то крупную птицу. Вцепившись когтями в крепкий сучок, птица раскинула крылья, раскрыла клюв и жалобно пищала, отбиваясь от своих обидчиков.

Увидев людей, воробьи бросились врассыпную, а птица осталась на месте. Она не улетела даже тогда, когда отец и Ромка подошли к ней почти вплотную и стали рассматривать ее.

Птица была величиной с голубя, может быть, чуть поменьше. На ее рыжеватом оперении выделялись темно-бурые пятна. Желтые ноги заканчивались крепкими черными когтями. Клюв был тоже черный, острый, загнутый книзу. По бокам клюва виднелись желтые полоски.

— Это птенец пустельги, — сказал отец, внимательно оглядев птицу. — Странно, почему он так поздно вывелся?

— Такой большой, а воробьев испугался, — пожалел птенца Ромка.

— Он, наверно, совсем не умеет летать, — ответил отец, — иначе воробьям бы несдобровать.

— А почему они напали на него?

— Пустельга — хищник. От этого разбойника часто достается мелким птахам. Может, и этот попытался напасть на воробьев. Но они догадались, что перед ними неопытный птенец, и дали ему сдачи.

— Значит, пус… пус… ну, эта птица — вредная?

— Да как тебе сказать… Она питается не только птичками, но и насекомыми, и грызунами…

— Какими грызунами?

— Так называют мышей, сусликов и других мелких животных, которые грызут растения, в том числе и хлеб. Пустельга уничтожает грызунов, значит, она полезна для человека. Да и птичек она догоняет, как правило, только ослабленных, больных, так что вроде бы выполняет роль санитара. Ну-ка поймай для этого несмышленыша кузнеца.

Кузнецов в траве было много, и Ромка быстро наловил сачком целую спичечную коробку. Отец поднес одного к клюву птенца. Заглотнув угощение, птенец раскрыл клюв и запищал: давайте еще!

Остальных кузнецов скормил пустельге Ромка. Когда коробочка опустела, он сказал:

— Папа, давай возьмем его с собой. Я буду ловить ему кузнецов.

— На стан можно взять, а в город везти не следует: погибнет там пустельга. Брать домой детенышей диких животных и птиц неразумно и жестоко. На воле они постепенно обучаются добывать себе пищу, переносить непогоду, защищаться от врагов, а в городе вырастают слабыми и доверчивыми. Но вот людям надоедает возиться со своим любимцем, и они отпускают его на волю. А он не приспособлен к самостоятельной жизни и, конечно, погибает от голода, от холода, от клыков или когтей более сильного хищника.

Отец протянул к птенцу руку. Птенец хотел ударить по ней клювом, но отец ловко зажал его между ладонями, а потом посадил в шляпу.

До своего стана они дошли быстро, потому что он был недалеко. Возле самой палатки рос большой раскидистый дуб. На высоте человеческого роста между ветвями была укромная площадка. Туда и посадили птенца, которого Ромка стал называть Разбойником.

Ловить кузнецов было для Ромки делом привычным. Отец вырезал ему тонкую палочку и расщепил ее на конце.

— В эту расщепку, — сказал он, — будешь вставлять кузнеца и подавать Разбойнику. Как шашлык.

Ромка наловчился делать это очень быстро, но накормить птенца досыта он так и не смог. При виде очередного кузнеца Разбойник раскрывал клюв, поднимал писк и с жадностью хватал подношение.

— Ему бы ящерицу поймать… — посоветовал отец.

— Поймай, а то я боюсь.

— Ты найди, а я поймаю.

Долго искал Ромка ящерицу, но все-таки нашел. И даже поймал ее сам, накрыв сачком, а потом прижав береткой. Разбойник расправился с ящерицей так же, как с кузнецами. После этого он присмирел — видать, наелся.