Маринея, или путешествие сквозь Бермудский треугольник (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сейчас же уйти уже было невозможно. Если Ардестиния запросит мира, признав тем самым себя проигравшей, это нанесёт непоправимый ущерб её репутации, и тогда наверняка те народы в разных странах, которые многие десятилетия и даже столетия жили под гнётом ардестинианского капитализма, почувствуют его слабинку и взбунтуются. Этого допустить никак было нельзя! Поэтому нужно продолжать интервенцию всеми силами, всеми средствами! На помощь регулярной ардестинианской армии были призваны даже наёмники из разных стран, которым платил лично ТаворКратос.

Но ничего не помогало. Маринейцы со всем воодушевлением включились в борьбу, и день за днём число убитых и захваченных в плен ардестинианцев росло, хотя и защитники тоже несли ощутимые потери. Война длилась уже десять дней, и непонятно было, сколько ещё всё это продлится. Всё новые и новые свежие части ардестинианской армии отправлялись на фронт, и не все и новоявленных бойцов понимали, за что они идут сражаться и умирать, несмотря на массированную пропаганду ардестинианского правительства.

Аргос Тор принимал очень активное участие в руководстве Совета обороны и лично осматривал положение на фронтах, разговаривал с солдатами, подбадривал их и наставлял на борьбу с врагом. Верховный мудрец пытался вести переговоры с генералом Кратосом с целью принудить его прекратить боевые действия, но тщетно. И всё равно Аргос Тор продолжал с оптимизмом смотреть в будущее, ожидая, что война не продлится слишком долго.

Его дочь Элая работала в Айяделле в госпитале, без устали ухаживая за ранеными. В столице они были в относительной безопасности, Вадим знал это. И всё равно тревога за судьбу этих людей, ставших ему практически второй семьёй, постоянно тревожила молодого человека. Но от этого он сражался ещё яростнее, стараясь, как мог, приблизить конец войны.

Что будет делать дальше, он не знал. Вряд ли маринейцы могут отправиться воевать в Ардестинию, чтобы навсегда покончить с ненавистным противником, так что на продолжение компании на чужой территории рассчитывать особо не приходилось. Тогда остаться здесь и помогать этим людям в возвращении к мирной жизни? Или же отправиться домой и доложить обо всём начальству? Вадим никак не мог решить, но одно он знал наверняка: из разведки он уйдёт! Куда бы ни пришлось после этого деться, что бы ни случилось, больше он не сможет вынести такой жизни!

Уоррен незадолго до своего бегства успел навредить Соболеву и рассказал Аргосу Тору о том, кто он такой на самом деле. Впрочем, это не возымело желаемого американцем эффекта — маринейцы от Вадима не отвернулись, хотя и были неприятно удивлены. Вадим же старался теперь реабилитироваться всеми силами. Ему не хотелось оставлять о себе плохое впечатление, даже если он не останется жить в Маринее. Особенно молодой человек переживал по поводу Элаи. Вадим пока так и не смог поговорить с ней, попытаться всё объяснить. Он рассчитывал, что девушка всё-таки сможет его понять и простить.

В рядах маринейский армии, где многие тоже успели узнать правду о Вадиме, несмотря ни на что уважали его за храбрость и готовность всегда прийти на выручку товарищам. И день ото дня это уважение росло, с ним стали даже советоваться командующие отрядами при подготовке наступления на тот или иной участок фронта. Особенно ему удалось проявить себя в массированном сражении около небольшого городка Арднекта примерно в ста тридцати километрах к юго-востоку от Айяделлы.

Это случилось на шестнадцатый день войны. В сражении приняли участие почти сорок тысяч человек со стороны Маринеи и около пятидесяти пяти со стороны Ардестинии. Зато перевес в бронетехнике и боевых роботах был на стороне защитников. Бои длились около семи часов и привели к разгрому группировки ардестинианцев. Хотя доблестно сражавшиеся солдаты Маринеи также понесли значительные потери примерно в половину состава.

Вадим, не жалея себя, рвался в атаку за атакой, прикрывал товарищей во время перегруппировок сил, помог вытащить раненных членов экипажа из подбитого танка, а когда на помощь ардестинианцам подошли ещё несколько боевых роботов, сам сел за танковое орудие и ловко сумел вывести из строя две машины. Это придало маринейским солдатам духу, и они стали атаковать с новой силой, покончив с остальными стальными монстрами.

Но вот последовала очередная атака ардестинианских иланофоров, которые вызвали беспорядки в маринейских рядах. Эти проворные и манёвренные машины последнего поколения достаточно свободно уворачивались от огня зенитной артиллерии, и выкашивали пехоту с ужасающей быстротой. Несколько сотен маринейцев погибли менее чем за десять минут.

Вадим, хотя и сумел подбить один из иланофоров, зашедший на цель прямо над ним, но и сам был ранен, и довольно серьёзно. У него были раздроблены несколько рёбер с правой стороны тела, пробито лёгкое, а также в двух местах прострелена нога. Хотя маринейцы достигли в медицине значительно больших успехов, чем мы, и могли вытащить человека практически «с того света», но действовать нужно было быстро, чтобы молодой человек не умер от потери крови. Вадима, который находился без сознания, среди прочих раненных оперативно погрузили в санитарный фургон, и отправили в ближайший госпиталь в направлении Айяделлы.

Там Вадиму сделали срочную операцию, срастив кости, или вообще заменив их, где нужно, и восстановив ткани лёгкого. Вся операция проводилась методом лазерной хирургии и заняла не более получаса. Единственной трудностью было возможное неприятие организмом искусственной крови, которую Вадиму закачали вместо потерянной им по дороге. Этот состав без проблем подходил для всех маринейцев, но для гостя из другого мира такая кровь могла не помочь. Но делать было нечего, и врачи пошли на риск.

Соболева вместе с другими прошедшими операции бойцами поместили в палату для выздоровления. Благодаря передовым методам лечения оно обычно происходило очень быстро и не превышало двух суток. Пока Вадим всё ещё был без сознания, но скоро оно должно было восстановиться. Действительно, уже через четыре часа парень открыл глаза. И первое, что он увидел, было лицо Элаи.

Она выглядела печальной, но сразу заулыбалась, как только поймала его взгляд на себе. Элая одета была гораздо скромнее и непритязательнее, как стали одеваться все маринейцы в военное время. Но даже самая простая одежда из грубой серой ткани не могла затмить красоту девушки. Вадим сразу почувствовал, как ему её не хватало всё последнее время.

Он хотел было что-то сказать и протянуть ей руку, но был ещё слишком слаб, поэтому Элая нежно удержала его от дальнейших движений и принесла попить.

― Как хорошо, что мы, наконец, встретились, Вадим! Как только я узнала, что ты отправился на фронт, то не могла унять в себе тревогу все эти дни! Ведь мы даже не простились! Почему, ты не пришёл ко мне?! Ладно, не говори, я догадываюсь… Главное, что сейчас всё хорошо, и ты жив и почти уже здоров. Ты потерял много крови, а врачи сказали мне, что не уверены в приживаемости у тебя нашей искусственной. Но твой организм справился, ведь ты сильный! ― Элая опустилась к нему и обняла Вадима.

Он почувствовал, как все опасности и переживания последнего времени остались в прошлом и нечего теперь не значили. Этот поступок Элаи говорил обо всём — она не презирает его, даже узнав правду, она беспокоилась о нём и хотела поговорить. Больше он не повторит своей ошибки и скажет Элае всё, в чём должен был признаться уже давно.

Вадим сделал над собой усилие и приподнялся на кровати. Элая разжала объятия, и молодые люди оказались сидящими лицом к лицу, почти вплотную друг к другу. Отгороженные плотной ширмой, они были невидимы окружающим, и молодой человек внутренне поблагодарил судьбу за то, что есть эта завеса — ему было гораздо легче говорить с Элаей наедине.

― Я все эти дни одновременно ждал и боялся встречи с тобой, ― наконец, найдя в себе силы, произнёс Вадим. ― Боялся объяснения, которое должен был давно тебе дать. Всё, что говорил Уоррен, ― правда, и я действительно был послан командованием, чтобы схватить Гарри Пауэлла и переправить его в Россию, а потом, незапланированно, я попал сюда, к вам. Я продолжил, хоть и без санкции командования, собирать различные сведения о Маринее, притворяясь журналистом… Я лгал тебе, лгал всем вам… Прости меня, Элая!

― Тебе не нужно просить прощения! ― перебила его девушка. ― Мой отец с самого начала, знал, кто ты — Пауэлл всё рассказал ему. Отец пообещал, что не будет ничего тебе говорить, и посмотрит, что ты будешь делать, как себя вести… Вадим, ты ничего плохого не сделал, не причинил нам никакого вреда! Тебе не в чем оправдываться! Более того, ты столько сделал для защиты Маринеи и сам пострадал! Наш народ всегда будет помнить тебя и благодарить за помощь! ― Элая старалась говорить тише, чтобы не беспокоить остальных пациентов в палате, многие из которых спали, но не всегда могла унять эмоции.

― Когда отец рассказал нам с мамой, то тоже взял с нас слово не говорить тебе ничего. Мы так и делали. Было интересно наблюдать за тобой, общаться. Я знаю, что всё, что ты мне рассказывал о себе, это правда. Я это чувствую! Ты — хороший человек!

― Значит, ты знала всё это время, но делала вид, что веришь в мою легенду?! ― Вадим был не на шутку удивлён.

― Да, и выходит, что я тоже не была с тобой вполне честна, и тоже должна просить прощения!

Вадим хотел что-то сказать, может быть, возразить ей, но разговор молодых людей прервала санитарка, которая попросила Элаю помочь — только что прибыла новая партия раненных солдат. Элая, конечно же, без промедления согласилась и, оставляя Вадима, заверила, что скоро вернётся, и они смогут закончить разговор.

После её ухода молодой человек снова почувствовал слабость и тоску от ощущения, что не успел сказать самого главного. Поскорее бы уже закончилась эта война! Тогда он больше не будет тратить время зря, и наверняка они с Элаей будут вместе! А сейчас нужно поскорее восстановиться и снова встать в строй!

К концу следующего дня Вадим уже был как новенький. Раны зажили, и почти не осталось следов. Он чувствовал себя отлично и готов был снова сражаться. Вот только с Элаей увидеться вновь им не удалось: как узнал Вадим, ей пришла телеграмма от Аргоса Тора (система электронного обмена информацией к тому моменту всё же была серьёзно повреждена, и маринейцы использовали старые проверенные способы связи) с просьбой срочно вернуться в Айяделлу. Элае пришлось так спешно уезжать, что она даже не смогла с ним проститься, но передала коротенькую записку через одну из санитарок: «Прости, мне нужно срочно возвращаться! Быстрее поправляйся! Надеюсь, мы увидимся как можно скорее! Твоя Элая!»

Вадим сжал записку в руке, а затем положил в нагрудный карман куртки. Записка была тем ценнее, что написана была на русском языке. Если Элая так сделала, значит, она не хотела, чтобы смысл её стал понятен кому-либо ещё, кроме него. А это что-то значит! Вадим почти наверняка знал, что Элая тоже любит его, и теперь оставалось только прямо спросить её об этом. Вот кончится война, и он что есть сил полетит в Айяделлу и отыщет там свою любимую!

Вадим вернулся в свою часть как раз перед новым наступлением. Предстояло выбить мощный, хорошо вооружённый отряд противника с территории иланодрома. Они окопались там и приготовились держать оборону до последнего солдата. Сражение вновь выдалось жарким, и Вадим, как прежде, принимал в нём активное участие. Однако на этот раз он не проявлял чрезвычайной, граничащей с безрассудством смелости, ибо знал, что своей смертью он причинит Элае огромные страдания.

И, тем не менее, через четыре с половиной часа сражение завершилось в пользу войск Маринеи. Ещё один отряд ардестинианцев был разгромлен, а значит, конец войне всё ближе. Силы противника слабели, и найти выбывшим воинам замену правительству Ардестинии становилось всё труднее. Последовали ещё несколько побед маринейцев, и вот уже боеспособной осталась только одна группировка войск Ардестинии, зато самая мощная.

Почти четыреста тысяч солдат оккупационных войск направили свой удар на Айяделлу, уже не рассчитывая победить в войне, но хотя бы напоследок причинить Маринее как можно больший вред. В свою очередь защитники страны стали также подтягивать свои силы к городу, чтобы отразить нападение неприятеля. По численности и вооружению армии были примерно равны, но у маринецев на этот раз было неоспоримое преимущество — они осознавали, что это последний решающий бой, и от него зависит будущее их родины, а поэтому сражались вдвойне храбрее.