«Бой абсолютно неизбежен»: Историко-философские очерки о книге В.И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но ведь борьбу уже ведут и Плеханов, и Аксельрод, и Деборин. Почему бы не примкнуть к ним? А вот почему: «Если всякого, за немногими исключениями, из мнящих себя усвоившими диалектический материализм в его общефилософской части, пощупать, то окажется, что он то и дело впадает в старую колею. Взять хотя бы Ортодокса [Л.И. Аксельрод]. Диалектического понимания у нее почти нет. Материализм у нее в общем – догматический: так думал, сказал сам Маркс и Энгельс. А между [тем] они ничего зря не сказали. На все у них был основательный повод. В таком случае не догматизируй, а аргументируй. Много ругательств по адресу „махистов“ и т.п., а научить… всякого желающего избегнуть этих господ и вместе оставаться не догматиком, этого у нее и в помине нет. Немало у нее и хвостиков „механического материализма“. Да и Плеханов, выдавший, по словам Горина, диплом Ортодокс, „не всегда удовлетворительно защищает общефилософскую часть [учения] Маркса – Энгельса. Так, в вопросе о „тождестве сознания и бытия“, самой важной крепости идеализма, он почти беспомощен…“»

Популярность Богданова толкала к изучению его работ. В начале октября 1907 года Горин пишет, что ему нужно составить определенную точку зрения на богдановскую философию, и тогда же приступает к критическому разбору статей эмпириосимволиста П. Юшкевича, характеризуя русский эмпириосимволизм как «фальсификацию общефилософского материализма». Во всяком случае, механический материализм (по Горину, это лучшая форма философии после марксистской ее формы) представляется ему «неизмеримо выше богдановщины и т.п.».

В начале декабря 1907 года, с огорчением констатируя, что статья эмпириомониста NN – о социологии – будет помещена в журнале «Радуга», Горин пишет: «Подтверждается вполне моя мысль, что эмпириомонизм есть философия искаженного большевизма… (революционного синдикализма и т.п.). Если Богданов не пришел к революционному синдикализму, то по непоследовательности». Горин был уверен, что Богданов пойдет по пути Луначарского (либо вовсе откажется от эмпириомонизма).

В конце 1907 года в эмигрантских колониях в Женеве и отчасти в Берне начались, по свидетельству А.М. Деборина, острые публичные диспуты по философии «при огромном стечении местной и даже приезжей социал-демократической публики»[161].

III. РОЖДЕНИЕ

Кончался 1907 год. Ленин живет в Финляндии. Напряженная работа: доклад о недавно состоявшемся Штутгартском конгрессе II Интернационала на Петербургской конференции РСДРП, статья об этом же для газеты «Пролетарий», предисловие к первому тому собрания своих сочинений «За 12 лет», выходящему в издательстве «Зерно», совещание членов литературной группы большевиков для обсуждения рукописи брошюры Луначарского об отношении партии к профсоюзам, доклады о III Государственной думе, об участии социал-демократов в буржуазной печати на конференции Петербургской партийной организации, участие в IV конференции РСДРП в Гельсингфорсе, продолжение научной разработки аграрного вопроса в России, переговоры с представителем издательства братьев Гранат относительно сотрудничества в их «Энциклопедическом словаре», встречи и беседы с Богдановым, Бонч-Бруевичем, Ольминским…

В декабре (ранее 8/21) большевистский центр принимает решение о перенесении издания «Пролетария» за границу (реакция наступала, печатать газету в России становилось невозможным) и поручает Ленину, Богданову и Дубровинскому выехать за рубеж и организовать там ее издание.

12 (25 декабря) при переходе по льду Финского залива, направляясь на остров Нагу, где он должен был сесть на пароход, следующий в Стокгольм, Ленин чуть было не погиб: лед стал проваливаться…

Наконец Ленин в Стокгольме. Несколько дней в ожидании Крупской. Посещение королевской библиотеки, беседа со шведскими социал-демократами. 21 декабря (3 января 1908 года) Ленин и Крупская выехали поездом в Женеву через Берлин. На следующий день в столице Германии их встречал член берлинской группы РСДРП Аврамов. Вечер они провели у Розы Люксембург[162]. 25 декабря (7 января) Ленин прибыл в Женеву.

Знает ли Ленин, предполагает ли, что вскоре ему придется вновь ввязаться в жесточайшую борьбу – на этот раз на философской арене?..

1. «…Зачем уже так нас обижать…»

3 (16) января 1908 года газета «Речь» (№ 2) напечатала сообщение о выходе в свет первой части второго тома сочинений Вл. Ильина «За 12 лет» (она вышла под названием «Аграрный вопрос»). А два дня спустя та же «Речь» (№ 4) сообщила о появлении сборника «Очерки по философии марксизма», составленного из статей махиствующих социал-демократов. До этого выступления ревизионистов махистского толка, хотя и становились они все активнее, носили все же более или менее индивидуальный характер (если не считать сборника «Очерки реалистического мировоззрения») – теперь же появилась своего рода коллективная платформа, документ, свидетельствовавший об общей наступательной деятельности махистов. Это был уже открытый вызов диалектическому материализму вообще, серьезный факт общепартийной жизни.

«„Очерки „по“ философии марксизма“… представляют из себя необыкновенно сильно действующий букет именно в силу коллективного характера книги, – писал Ленин. – Когда перед вами выступают вместе и рядом Базаров, который говорит, что по Энгельсу „чувственное представление и есть вне нас существующая действительность“, Берман, объявляющий диалектику Маркса и Энгельса мистикой, Луначарский, договорившийся до религии, Юшкевич, вносящий „Логос в иррациональный поток данного“, Богданов, называющий идеализм философией марксизма, Гельфонд, очищающий И. Дицгена от материализма, и, наконец, С. Суворов со статьей „Основания социальной философии“, то вы сразу чувствуете „дух“ новой линии. Количество перешло в качество. „Ищущие“, искавшие доселе порознь в отдельных статьях и книгах, выступили с настоящим пронунциаменто. Частные разногласия между ними стираются самым фактом коллективного выступления против (а не „по“) философии марксизма, и реакционные черты махизма, как течения, становятся очевидными» (18, 351 – 352). «…Настоящий поход против философии марксизма» (18, 9) – так определил Ленин это выступление.

Реакция на махистские «Очерки» была самой различной. Горячо приветствовал сборник Горький. В феврале 1908 года он писал с Капри в Париж Е.П. Пешковой: «…вышел интереснейший сборник „Очерки по философии марксизма“. Если б ты одолела в нем статьи Базарова и Богданова – это было бы очень ценное приобретение для тебя. Богданов – самый интересный и – м[ожет] б[ыть] – самый крупный философ Европы, недаром немцы восхищаются им, поверь»[163]. И несколько позже, в том же феврале: «Если ты усвоишь богдановскую статью – будет хорошо. Готов повторить сто раз, что он – самый оригинальный и здоровый философ современности и что его ждет великая слава. Затем статьи Базарова и Луначарского»[164].

Иной была реакция В.Ф. Горина. В начале 1908 года он подготовил статью с разбором учения Маха и думал было просить Луначарского о содействии ее опубликованию в журнале «Образование»: «Я относился к Луначарскому хорошо как к человеку и не видел ничего постыдного в обращениях к нему. В настоящее время дело изменилось. Недавно эмпириомонисты выпустили сборник под названием „Философия марксизма“, в котором, конечно, нет ничего марксистского. Но не в этом беда, а в том, что там имеется статья Луначарского, в которой он запел „аллилуйя“ и вообще в духе булгаковщины. Конечно, к Булгаковым[165] я не стану обращаться ни с какой просьбой, ни с требованием, хотя бы самым справедливым…»

А Ленин в письме А.М. Горькому от 25 января (7 февраля) 1908 года писал: «…я читаю внимательно наших партийных философов, читаю внимательно эмпириомониста Богданова и эмпириокритиков Базарова, Луначарского и др. – и все мои симпатии они толкают к Плеханову! Надо же иметь физическую силу, чтобы не давать себя увлечь настроению, как делает Плеханов! Тактика его – верх пошлости и низости. В философии он отстаивает правое дело. Я – за материализм против „эмпирио“ и т.д.» (47, 135).

В статье «К 25-летию выхода в свет книги Ленина „Материализм и эмпириокритицизм“» (1934) Крупская свидетельствовала, что стимулом, обратившим Ленина к занятиям философией, явилось именно распространение махистской философии среди большевиков: «На протяжении всей своей деятельности яро боролся Ленин против оппортунизма, против сдачи принципиальных позиций, и, когда в среде большевиков под влиянием наступавшей все напористее реакции начались оппортунистические шатания в области философии, попытки, прикрывшись плащом самой непримиримой революционности, взять под сомнение научность диалектического материализма путем ссылок на небольшую группу вставших на путь идеалистической философии ученых-физиков, исказить сущность диалектического материализма, Ленин решил, что в данный момент борьба на философском фронте – это то звено, за которое надо ухватиться, что на этом именно фронте надо дать бой оппортунизму»[166].

Выступая в это время за отделение философских споров от «цельной партийной работы», Ленин еще не принял решения о собственном печатном выступлении против махистов. В том же письме к Горькому содержится признание: «Я очень сознаю свою неподготовленность к этой (философской. – А.В.) области, мешающую мне выступать публично» (47, 134 – 135). Как это характерно для Ленина! Лет десять назад в одном из писем А.Н. Потресову (от 27 июня 1899 года), возмущаясь антимарксистскими писаниями в области философии и социологии немецких (Штаммлер) и русских (Струве, Булгаков) неокантианцев, Ленин подобным же образом заявлял: «…не намерен писать на эти (философские. – А.В.) темы, пока не подучусь» (46, 31). Вот и теперь Ленин все еще не решался публично выступить с философским произведением.

Нет, однако, сомнений, что философия все больше затягивала Ленина. Тут своеобразную роль играли, конечно, его эпистолярные споры с Горьким.

13 февраля (31 января) Ленин писал Горькому: «Насчет материализма именно как миропонимания думаю, что не согласен с Вами по существу. Именно не о „материалистическом понимании истории“ (его не отрицают наши „эмпирио“), а о философском материализме. Чтобы англосаксы и германцы „материализму“ были обязаны своим мещанством, а романцы анархизмом, – это я решительно оспариваю. Материализм, как философия, везде у них в загоне. „Neue Zeit“, самый выдержанный и знающий орган, равнодушен к философии, никогда не был ярым сторонником философского материализма, а в последнее время печатал, без единой оговорки, эмпириокритиков» (47, 137 – 138). Ленин писал далее о том, что философия Маркса и Энгельса «мещанства не допускает и на порог»; напротив, «все мещанские течения в социал-демократии воюют всего больше с философским материализмом, тянут к Канту, к неокантианству, к критической философии» (47, 138).

Действительно, «поражение русской революции пятого года, разгул реакции ударяли не только по настроениям российской социал-демократии – разгром русской революции не мог не отозваться и на настроении международной социал-демократии, усиливая в ней оппортунистические настроения»[167]. Действительно, в философии там уже давно тянули к Канту. Теперь потянули к Маху.

Уклон германских социал-демократов к оппортунизму проявился, в частности, и в их примиренческом, если не сказать более, отношении к махистскому ревизионизму. Вот один из характерных фактов. В конце февраля 1908 года Плеханов писал К. Каутскому: «…мне кажется, что наши немецкие товарищи все более и более отворачиваются от материализма. Кстати, один товарищ[168] спрашивает меня, может ли он рассчитывать, что „Neue Zeit“ напечатает статью по вопросу о том, были ли Маркс и Энгельс в философии марксистами или же скорее махистами, как говорит Адлер-junior (младший. – Ред.). Я не решился ответить ему утвердительно»[169]. Каутский так ответил на это (10 марта 1908 года): «Что касается Маха, то я отношусь к нему без всякой предвзятости; должен сознаться, что еще не собрался ничего прочесть из его произведений. Ввиду значительности его выступления, я считаю необходимым давать высказаться в „Neue Zeit“ его сторонникам, так как „Neue Zeit“ является органом для обсуждения всех серьезных социалистических воззрений. А поскольку мне известно о Махе, к нему нужно отнестись серьезно… Если какой-нибудь товарищ хочет ответить Адлеру – Богданову, то, разумеется, я буду рад»[170].

Л.И. Аксельрод была в общем права, когда 2 июля (19 июня) 1910 года писала Плеханову, что у теоретиков германской социал-демократии немало грехов. «Утверждают же они, что можно Маха с Марксом соединить».

В самом деле, Каутский по существу вел себя уклончиво, утверждая, будто марксизм не связан с какой-либо определенной философией и поэтому может быть «совместим» с теорией познания Маха. А австрийский социал-демократ Фридрих Адлер объявил доктрину Маха большим научным открытием[171]. В 1909 году Ф. Адлер (перевод его статьи «Открытие мировых элементов» Н. Валентинов напечатал в своем опусе «Э. Мах и марксизм») опубликовал в австрийском журнале «Der Kampf» («Борьба») ответ Каутского рабочему Бендианидзе, обратившемуся к нему из Цюриха с просьбой высказаться о возможности сочетания махизма с марксизмом.

«Вы спрашиваете, – писал Каутский, – является ли Мах марксистом. Это зависит от того, что понимать под марксизмом. Я марксизм рассматриваю не как философское учение, а как эмпирическую науку, как особое понимание общества. Это воззрение, правда, несовместимо с идеалистической философией, но оно не противоречит теории познания Маха… Я лично не вижу существенного различия между воззрениями Маркса и Дицгена. Мах же очень близок к Дицгену»[172].

Отличая от Маха и Дицгена их последователей, которые «пишут глупости», Каутский признавал, что, выступая против них, Плеханов прав. Другое дело: правильно ли сам Плеханов понимает марксистскую философию? Ведь у Маркса, заявлял Каутский, не было никакой философии – он провозгласил конец всякой философии. Высказывая сожаление по поводу имеющих место в среде российских социал-демократов споров о Махе, которые якобы не имеют ничего общего с задачами партии, Каутский усматривал выход из создавшегося положения в объявлении занятий философией частным делом; при этом махизм, по его словам, отнюдь не противоречит положению «общественное бытие определяет сознание людей», а все остальное не суть важно.

Поэтому не было ничего случайного и удивительного в том, что теоретический орган германской социал-демократии «Neue Zeit» 14 февраля 1908 года (№ 20) поместил к 70-летию со дня рождения Маха статью Богданова «Эрнст Мах и революция». Это был перевод его статьи «Чего искать русскому читателю у Эрнста Маха?», помещенной в качестве введения к русскому изданию книги Маха «Анализ ощущений и отношение физического к психическому» (1907, 2-е изд. – 1908). По данному поводу сам Богданов в 1914 году в неопубликованной работе «Десятилетие отлучения от марксизма» писал: «В 1908 году Маху исполнилось 70 лет. Орган немецких марксистов „Neue Zeit“, редактором которого состоит Карл Каутский, счел нужным отпраздновать эту годовщину. И он сделал это таким образом, что напечатал мою статью о Махе – статью еретика Богданова – с сочувственным предисловием переводчика!»

Махистская проповедь Богданова зазвучала, таким образом, и на международной арене. Мало того. В предисловии переводчика к его статье утверждалось, что в русской социал-демократии проявляется «сильная тенденция сделать то или иное отношение к Маху вопросом фракционного деления в партии».

Думается, что окончательным толчком, побудившим Ленина принять решение самому засесть за книгу против махистов, было именно это выступление «Neue Zeit», искаженно представлявшее борьбу в РСДРП по вопросам философии.

По этому поводу Ленин подготовил текст заявления от редакции газеты «Пролетарий» как органа большевистской фракции (напомним, что в редакцию наряду с Лениным и Дубровинским входил и Богданов), где подчеркивалось, что философский спор среди русских социал-демократов фракционным не является и что «всякая попытка представить эти разногласия, как фракционные, ошибочна в корне. В среде той и другой фракции есть сторонники обоих философских направлений» (16, 421). 24 (11) февраля 1908 года совещание редакции единогласно утвердило текст этого заявления[173].

[161] Под знаменем марксизма, 1927, № 1, с. 9.

[162] См.: Воспоминания о В.И. Ленине, т. 1, с. 317 – 318.

[163] Архив А.М. Горького, т. 9, с. 45.

[164] Там же, с. 46.

[165] Имеется в виду С.Н. Булгаков.

[166] Крупская Н.К. О Ленине, с. 332 (подчеркнуто мною. – А.В.).

[167] Крупская Н.К. О Ленине, с. 334.

[168] Имеется в виду А.М. Деборин.

[169] Философско-литературное наследие Г.В. Плеханова. М., 1973, т. 2, с. 181.

[170] Там же, с. 181 – 182.

[171] См.: История Коммунистической партии Советского Союза, т. 2, с. 272, 273.

[172] Цит. по: Под знаменем марксизма, 1927, № 1, с. 12; см. также: Карл Каутский о Марксе и Махе. – Возрождение, 1909, № 9 – 12, с. 78.

[173] Оно было напечатано в «Neue Zeit» в переводе В.И. Ленина (№ 25, 20 марта), а на русском языке – в № 21 «Пролетария» 26 (13) февраля.