Иная Судьба (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И вдруг нетерпеливо дернул куда-то в сторону — туда же, куда тревожно тянуло сердце.

Где кто-то кричал — перерезанные Мойрами новые нити? Нет. Далеко-далеко захлебывающийся девичий голос выкрикивал: «Не надо, пожалуйста, не надо!»

И гас костер, растоптанный широкой ступней, и кто-то пакостно тянул: «Надо, надо, красавица», и отчаянно орал где-то вдалеке осел…

Потом изломался мир, и с запозданием Танат понял, что он не сводил крылья, не исчезал, что шагнул — быстрее собственных крыльев.

Сбежал от своего предназначения неведомыми путями.

Может быть, теми, которыми летают стрелы Урана.

Рыдания. Треск порванной ткани хитона. Колесница Гелиоса тонет за горизонтом, шлет лесной полянке, укрытой от посторонних глаз, тревожные алые лучи. Лучи — робкие, уже совсем не жаркие, прыгают по затоптанному костерку. Падают на плешивую макушку божка, который выпрямился над своей жертвой, высвобождая из-под короткого хитона огромный фаллос.

Лучи скользят стыдливо, торопливо. Не хотят видеть, что будет. Обычная сцена: божок Приап настиг очередную женщину. Какую? Неважно. Приап, уродливый сын Афродиты, живет в лесах. Его не зовут на Олимп. И в ответ на задушенные крики: «Я Гестия! Гестия!» — только посмеивается под нос: Гестия, нимфа, богиня, смертная… Не все ли равно? С каждой — всегда одинаково: рыдания, крики, треск ткани, вопль боли — и стоны удовольствия божка мешаются со стонами опозоренной жертвы.

Хоть на амфору заноси. Хоть слагай печальную песню.

Задушенный крик. Хихиканье и бормотание под нос:

— Нравится? Вот сейчас с ним поближе познако… познак… кххх…

Амфора брызнула осколками. Несложенная песня — словами.

Ледяные пальцы из пустоты сжали горло божка Приапа до хруста. Небрежно подняли в воздух.

Может ли бог увидеть свою смерть? Тот, которому от рождения положено — бессмертие?

Наверное, не может.

Но Приап увидел.

Танат Жестокосердный не спрашивал — что. Наверное, что-то страшное — потому что воздух вокруг отравил запах падали, а в глазах у Приапа, прорывая вечную пелену похоти, плеснулся ужас, граничащий с наваждениями Лиссы.

Из груди вырвалось тоненькое поскуливание — просьба о милости к тому, кто никогда милости не давал.

Подумалось: наверное, так смотрел проснувшийся Уран на Крона, который стоял над его серпом.

Хорошее сравнение.

Меч в руке дернулся, как живой. Танат отпустил пальцы с горла Приапа, шагнул назад и несколько мигов смотрел, как божок катается по поляне, немо, без голоса вопя.

Фаллос его валялся рядом, отсеченный оружием, раны после которого не затягиваются даже у богов.

Через несколько мигов Танат сделал медленный, тяжкий шаг. Поднял меч — и Приап с ужасом уставился на черное лезвие в каплях своей крови. Лезвие безмолвно напевало о том, что у божка есть еще слишком много конечностей. И о том, что еще через три мига на траве окажется правая рука. Потом левая. Потом ноги.

Беззвучно всхлипывая, Приап схватил свой отсеченный фаллос и на четвереньках уполз в кусты.

Воздух пах семенем и ихором.

Из окропленной кровью почвы прорастали невиданные цветы. Танат переступил их, переступил погасший костер, шагнул к Гестии.

Маленькая блаженная взахлеб плакала, свернувшись в комочек. В волосы у нее набилась хвоя, острые плечики выглядывали из-под сползшего растерзанного хитона. На лице горело пятно — след удара.

Нужно было все же ударить еще два раза, — подумал Танат. По рукам.

Снял серый хламис, оставшись в коротком хитоне — прикрыл Гестии плечи. Сел рядом. Неловко вынул веточку из растрепавшихся волос. Подумал — нужно что-то сказать.

Свой голос показался не своим — чуждым, дальним.