Стало радостно оттого, что их судьбы теперь свиты.
— Они боятся Эгидодержца, — сказал, только для того, чтобы услышать, как она фыркнет. — Ты разве не боишься его?
— Климена Отшельника? — она наклонила голову, подумала плечами, нахмурила брови и сказала ровно: — Нет, не боюсь.
И мир Ифита стал на место. Успокоился, будто море в штиль. Вот так, Климен Криводушный, — сказал мысленно Ифит, обращаясь к тому, кто сидел там, на золотом троне на Олимпе. Есть кто-то, кто не боится тебя. Почему? Может, ты причинил ей зло?
Если так — берегись, олимпиец, потому что я тоже тебя не боюсь.
— Я тоже, — сказал он вслух. — Не боюсь.
Она засмеялась. Тихо, с горечью. Натянула лук, не доставая стрелу из колчана.
— Все, с кем я говорила, не боялись. Стучали себя в грудь: «Мы сильные! Мы бесстрашные!» Пока я не заводила речи о Прометее, прикованном к скале. Тут они сразу же становились из бесстрашных — осмотрительными. Нет, конечно, они его не боялись, но кто пойдет против Климена Непобедимого? Не хочешь ли ты сказать, что безумец, который осмелится на такое — ты?
Конечно, ей смешно, — подумалось вдруг. Юнец из морских — хрупкий музыкант, у которого из оружия — лук и неуступчивая кифара — против непобедимого Владыки, одолевшего Крона, против Вездесущего, Мудрого и Гостеприимного… я ли этот безумец?
— Да, это я.
Внутри плеснула веселая злость, хмельной волной достала до горла. Говорят, Судьба-Ананка любит поиграть — почему бы и не сыграть вместе с ней? Не выступить против сильного мира сего, когда сильный мира об этом и не подозревает?
Не свалился б с золотого трона сильный мира. От удивления.
Он бы, наверное, сказал, что это скверная песня.
Мальчик-музыкант распрямляет плечи (все равно узкие!), светит бездонной пучиной глаз, протягивает ладонь златоволосой судьбе.
— Пойдем. Провидящий ждал слишком долго.
И она принимает ладонь, глядя на него пристально, неотступно… будто что? Какие черты пытается угадать? Что старается рассмотреть?
— Для тебя я сделал бы это даже если бы не знал Прометея, — говорит юноша-музыкант. Зачем говорит? Непонятно. Наверное, юноша безумец — говорят, в морских вечно живут отзвуки прихотливого моря. — Одаренная всеми, Пандора — скажи, кто ты на самом деле?
— Можешь звать меня Зигией, — долетает до юноши сквозь плеск волн.
Когда их пальцы сплетаются — будто проделывали это тысячу раз — и они двое шагают вперед, изламывая мир вокруг себя.
В судьбу.
*
За тихим морем
Воздвигся остров
Там — край без плача,
Приют смиренных
Иди же, воин,
И будь спокоен —
Покой да будет
Тебе наградой…
Серый песок заскрипел под ногами, расступился, обхватил сандалии. Ветер рванул волосы, сорвал с кифары жалобные звуки — и Ифит поскорее убрал кифару в заплечный мешок.