Нет — потому что дети, выросшие без отцов, потом становятся их роком. Лучниками, безошибочно свивающими стрелы из застарелой ненависти.
— Тогда я сброшу его с Олимпа. Он будет калекой. Будет жить со смертными. Он не будет противостоять тебе, он не…
— Нет.
Сколько выходов предложила Рея своему мужу, прежде чем он понял, что выход на самом деле один, самый страшный?
— Ну тогда я, — она захлебывалась, она не знала, что предложить мне, — я унесу его на край света, я смогу, я…
Выход на самом деле один. Самый страшный.
— Нет, — сказал я. Голос лег мягко — словно нежное покрывало Нюкты. — Нет… он вырастет красавцем. Я научу его владеть колесницей. Научу стрелять — если он захочет. Я буду на его свадьбе — я надеюсь, я буду на его свадьбе, даже если вдруг не увижу его первенца…
Гера забыла дышать, смотрела остановившимся, неверящим взглядом.
— Нет, — сказал я, опуская сына в колыбель, — я не мой отец… Если ты родишь мне еще сыновей — никто из них не вырастет в страхе. Никто не будет проглочен. А тот, кто попытается… когда-нибудь… моего сына — с тем я поступлю, как с Кроном.
Я опустил младенца в колыбельку. Нагнулся — поцеловать еще раз.
— Арей — хорошее имя. Воин. Воинственный. Смотри, как кулаками машет — мечом владеть будет на заглядение…
— Но как же… — задохнулась она шепотом. — Если когда-нибудь…
— Пусть, — сказал я, и клеймо полыхнуло, доставая до горла — и вдруг улеглось, стихло. — Тогда — пусть. Я принимаю свою Ананку.
И та, что за плечами — зашелестела своим свитком и охнула от изумления.
====== Монодия. Ифит ======
— Мама, а мама? А Ананка-Судьба — какая?
Плещет море. Сонно бормочут волны, почесывают берег, перекидываются бликами со звездами.
— Никто ее не видел, милый.
— А ее дочки? Ну, Мойры?
— И дочки тоже.
— Бедная. Наверное, знаешь… страшная такая. Как тетка Лисса, которая мои песенки любит слушать. А эта же наверное еще страшнее, ее даже Крон боялся. Да?
Смех в памяти — тихий, словно раковины стукаются одна об одну.
— Говорят, что Судьба может ходить в разных обличиях. И иногда является сама или шлет своих гонцов — только вот встретиться со своей судьбой лицом к лицу — мало радости…
— Почему? Они всегда тоже как тетя Лисса?
— Нет. Они как подводное течение или омут. Заплывешь — и тебя потащило, и не выплыть, не повернуть.
— А эти… Ну, омуты… Они говорят, кто они такие? А как узнать, что это мой? Ну, моя Судьба? А если вдруг я не пойму, или отвернусь, или…
— Если твоя судьба придет к тебе — ты обязательно ее узнаешь.
— Да? А точно? А то если она будет страшная, или, ну не знаю, вот если ей не будет нравиться кифара — пусть тогда лучше вообще не приходит… Мам? А к тебе приходила? А ты узнала?!
— Узнала, милый. Узнала…
Мать ласкает ладонью волнами — задумчиво купает руки в серебре, отчего они кажутся листьями диковинного дерева. Мать поет печально — наверное, какую-то нехорошую судьбу встретила.