Иная Судьба (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И видеть там одно и то же лицо.

Неповторимого стратега и дальновидца. Царя из царей. Справедливого, величественного, грозного и сияющего…

Старшего брата. Трижды проклятого вора.

— Да сколько ж можно! Опять… молот, значит, опять у меня украл!

— Ох! Да когда же это кончится…

— А я что? А я ничего! И вообще, кто там знает — куда ты свой молот положил и у кого забыл…

Афродита, слушая перебранку муженька с Гермесом усмехается — ласково, призывно. Почему бы царю царей и не посетить скромное ложе Киприды?

А почему бы и не посетить, — думает Зевс, даря невестке лёгкую благосклонную улыбку. Попозже. После совета — если, конечно, это сборище можно так назвать.

— Гермес!

Пересуды утихли — Владыка поднял голос. Зевс не признавался самому себе — но ему нравилось вот так унимать остальных. Когда посреди очередной сварки вдруг — молчание, почтительные взгляды…

Словно молния в разрыве туч.

— Верни Гефесту украденное. Кару я потом определю. Ты знаешь, я не люблю воров. Не будь моим сыном — давно сбросил бы тебя с Олимпа.

Гермес виновато забормотал, замигал — «натура, ну, что тут поделаешь». А добряк Гефест тут же подхватился, уверять начал: нет-нет-нет, кто там знает, куда он мог подевать этот молот!

А то ведь всем известно, насколько Владыка не любит воров. До последней степени. Так, что и среди смертных теперь воровство карается — смертью.

Правда, никто не знает — отчего это так. Считают вот даже — от пущей несправедливости.

Никто не знает о старшем брате, который как-то украл у Владыки всё. Трон. Жену. Славу.

Всё.

— Приносят ли вам достаточно жертв?

Лёгкий шум: «О нас радеет!» Артемида задумчиво кивает: ещё и как достаточно! Афродита принимает зазывные позы: одну лучше другой. Жена что-то бормочет под нос — а ей что, мало, что ли? Вздор: она просто не в себе, ещё с того исчезновения Коры. Гермес показывает: да завались!

— Особенно Пэану хорошо. Так? Гекатомбами валят, небось! Да после той истории с сосудом Пандоры…

Аполлон сидит хмурый и задумчивый: странно, не воспевает блестящий отцовский план. Поставить смертных на место. Предыдущий Владыка Олимпа их совсем распустил — вот и пришлось напоминать о том, что боги — над всем. Запустив в дом титана Эпиметея красивую, но глупую как пень жену, охочую открывать сосуды и выпускать болезни в мир.

А если болезнь скосит одного смертного клятвопреступника… ну что ж, оплачем, толос даже приготовим.

— Мне вообще-то, тоже немало приносят, — заявляет папин любимец — развесёлый Дионис. — Нет, ну, а что? После войн-то, в самый раз…

— Войны, — фыркает Артемида — вот бы кому быть богиней войны, а не по лесам бегать. — Одно название, что войны.

Эрида — богиня раздора (вообще-то, подземная, но уже прижившаяся на Олимпе — ни одного пира не пропускает) пожимает плечами. Разводит руками: показывает, как тяжко работать.

— Ой, да я же только за то, чтобы этих смертных поуменьшилось, а то развелось за годы, девать некуда! Но вот что тут сделаешь, когда Война к тебе лицом не поворачивается? Я, стало быть, раздор и рознь разжигаю — царьки лезут драться… А Арес не является на поле боя! То ли ему уж жена запрещает, то ли уж еще кто… Воинственность — вдыхает! На соревнованиях! Или чтобы города от чудовищ защищать! А на войны — через раз и в лучшем случае! Ох, тут уже только на Громовержца надежда…

Громовержец прячет ухмылку в бороду, а так-то — хмурит брови. Эрида в своём праве: успела и на Ареса наговорить, и на Афину… Только вот этих двоих сейчас не взять. Забыли приглядывать за заговорщиками в первые лет пять — а они теперь уже и войска набрали (спасибо — на краю света пока что). Союзниками обзавелись. Якшаются со всё такими же изгнанниками: Герой и Ифитом, Прометеем, Эпиметеем вот… Зачем? Чего ждать от сына вора… от двух сыновей. Затем, чтобы украсть Олимп и морской мир. Отобрать силой. А что есть у Великого Громовержца Зевса против Мудрости, Войны и Музыки…

Кифареда, — вкрадчиво шепчут Мойры — не явились на совет, а вот, вползли без спроса. Пророчество своё притащили — гнусное, недавнее. Тебя свергнет Кифаред.

И ты слышал его музыку. Видел, как ее волны захлёстывали Олимп. О, Мойры не зря не сказали — сын. Аполлон рядом с этим милым мальчиком, Ифитом, — не более чем горлодёр из таверны. Против них — Музыки, и Мудрости, и Войны, у тебя… трезубец? Власть Олимпа? Поддержка детей (Аполлон только и смотрит, как сесть на трон, Гермес дружен с Гипносом, Дионис вечно навеселе, Гефест… а, что о нём говорить!)?

Громовержец взмахивает рукой: ну конечно, на него надежда. Он — велик. Грозен. Непобедим. Громовержца не пугает даже то, о чём вы не можете заикнуться. Слово, которое комом застыло у его родни в горле.