Право на бессмертие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но, взглянув на рядом лежащего друга, ахнул — кровь стекала по правой щеке Рашита, капала на белый и чистый маскировочный халат, застывала на мохнатом воротнике полушубка.

— Ничего, пустяки, я почти не чувствую боли, — говорил Рашит, пытаясь снегом остановить кровь.

— Хороший пустяк, половину уха оторвало, — отвечал Матросов, перевязывая рану.

— Только глаз не завязывай, — просил Рашит нетерпеливо.

Бардыбаев, заметив раненого, приказал:

— Габдурахманов, быстро отползай в медпункт.

— Товарищ сержант, я чувствую себя крепко, немного крови потерял, но это ничего. Разрешите остаться в строю, — взмолился автоматчик.

Бардыбаев не успел ответить, как над головой засвистели пули и всем пришлось броситься наземь. Пули впились в ствол дерева.

Откуда могли стрелять?

Матросов осторожно поднял голову. Его взгляд совершенно случайно задержался на вершине широкой ели, стоявшей неподалеку. Среди густых зеленых ветвей что-то темнело, как будто человеческая фигура. «Кукушка!»

Саша поднял автомат, прицелился в вершину ели, нажал на спусковой крючок. Сначала на дереве что-то задвигалось, потом, цепляясь за ветви, на землю кто-то упал. Это был первый Сашин выстрел по врагу перед началом атаки села Елизаветино.

Неожиданно над долиной грянул гром и молнии прорезали небо. Но небо тут было ни при чем. Это заговорила русская артиллерия — «бог войны», заглушив все остальные звуки на земле и на небе. Залпами били корпусные и полковые пушки, крупные минометы и противотанковые орудия. Солдаты затыкали уши, чтобы не оглохнуть. Над вражескими позициями разрывы подняли черный ураган, дымом и гарью заволокло небо.

Наступающие не скрывали своего восторга. Артиллерия крошила, ломала все укрепления противника, перемешивая бетон и сталь с землей. Так продолжалось сорок минут.

В наступившей внезапно тишине на поле боя тысячекратно повторилось «ура». Первая рота 254-го полка кинулась в атаку с возгласом:

— За Сталина!

Противник встретил атакующих ожесточенным огнем всех уцелевших огневых точек. Повсюду тарахтели десятки пулеметов. Из-за леса вела огонь артиллерия противника. В первые же минуты атаки Саша увидел, как упали три бойца, бежавшие немного впереди. С криком упал и командир второго взвода Петров. Кругом лежали раненые или убитые. Саша, хотя и не первый раз шел в атаку, но такого шквального, густого огня не встречал. В душу вполз страх, он заставил броситься наземь. Голову назойливо сверлила мысль — как спастись от смерти? Матросов лихорадочными движениями начал окапываться в снегу. Он пытался спрятаться от пуль и работал быстро, точно кто его подгонял.

И в эту минуту он услышал насмешливый вопрос:

— Эй, парень, решил шкуру сохранить? Занятное дело...

Матросов живо повернул голову, перестав отгребать снег. Да, именно к нему, Александру Матросову, автоматчику первой роты, относились эти слова. Кричал незнакомый рыжий солдат. Он был ранен, сильно побледнел, вероятно, от потери крови. От боли у него исказилось лицо, глаза зло поблескивали.

— Тебе, парень, говорю. Других нет, видишь, мы вдвоем остались.

Матросов побледнел, как полотно, затем кровь бросилась в лицо. Он вскочил, точно отхлестанный плетью, и перестал думать о смерти. Разве смерть страшна, если задета честь? Саша почувствовал, что на него надвигается страшное слово «трус». Он — трус? Нет, Саша не трус. Никогда, никогда.

Не обращая внимания на огонь, не думая о том, что отрывается от своей роты, Матросов побежал. Он не без труда обогнал ряды атакующих и теперь видел впереди себя только двух человек. Справа бежал длинноногий пулеметчик с красным шарфом на шее. Саша подумал: для чего солдату шарф? Слева от него бежал какой-то офицер, Саша узнал его — видел не раз в штабе — капитан Мальцев. Он — без сомнения! У Саши было единственное желание — обогнать этих двух человек, быть впереди всех.

Он не оглянулся ни разу, пока пересекал поле боя, даже не прислушивался к голосам других, не склонял голову после разрывов.

Длинноногий пулеметчик устремился к кустарнику, видневшемуся впереди, туда же свернул и Матросов. Офицер прибежал третьим, и все трое тяжело перевели дыхание. Отсюда им было хорошо видно село. Можно было даже рассмотреть амбразуры дзотов, устроенных в подпольях домов.

Неожиданно на поле боя стихло все, прекратилось и «ура», гремевшее с начала атаки. Матросов взглянул вправо и с испугом заметил, что наши цепи быстро возвращались в лес. На левом фланге происходило то же самое. Матросов, не скрывая тревоги, торопливо спросил у офицера:

— Что же нам делать? Глядите, все отступают!

Офицер оглянулся, и Саша на всю жизнь запомнил его чуть заметную добрую, милую улыбку. На лице офицера не было ни тени тревоги. Оно было удивительно спокойно, точно они находились не под тысячами пуль, а на обыкновенном учебном занятии, в котором все было условно — и противник и смерть.

— Первая атака не удалась, — заключил офицер. — Будет вторая. Артиллеристы засекли все огневые точки противника, теперь они окончательно засыплют их снарядами.

Матросов успокоился. Рядом с таким человеком не страшно. Он еще раз убедился в том, что даже в тяжелые минуты на поле боя ничего случайно не происходит: отступают тоже по чьей-то твердой воле, значит будет новая артиллерийская подготовка, новая атака.

Пулеметчик крикнул: