Новая должность была тяжелой.
На второй день Зина умерла. Саша не зашел в тот день в палату Лиды, хоть несколько раз и останавливался в нерешительности у дверей.
Круглые сутки, забыв все на свете, Саша заботился о дровах, кипятке, стирке, питании. Рано утром на третий день Саша зашел к Лиде. Она, услышав скрип двери, повернула голову и попросила:
— Подойди ко мне!
Саша обрадовался, что Лида вспомнила его. Девушка окинула его внимательным взглядом и упрекнула:
— Почему не заходил вчера?
— Был занят...
— Неправда. Ты три раза останавливался у двери. Я слышала твои шаги.
Саша замялся.
Лида попросила:
— Положи под спину подушку, я устала. Понимаешь, я больше месяца так...
Саша неуклюже исполнил ее просьбу. Потом она сказала:
— Мне не нравится твой чуб. Я не хочу, чтобы ты походил на хулигана.
Саша покраснел. Он не на шутку возмутился и хотел ответить ей резко, но сдержался и пошел было из комнаты. Лида остановила его, когда он уже взялся за ручку двери:
— Какой ты странный! Это ты внес меня в палату? Как тебя звать? Давай познакомимся. Я — Лида.
Саша, поколебавшись, ответил:
— Я знаю, что ты Лида. Меня зовут Сашей.
— А фамилия?
— Матрос.
— Матрос?
— Да! — сказал Саша и вразвалку вышел из комнаты.
Ветер запорошил окна снегом, засыпал дорожки. Ветер заигрывал со всем, что попадалось ему на пути, гнул ветви старого дуба, хлопал калиткой, стучался в окно. Саша шел по двору, борясь с этим ветром, а в ушах его звенел ее голос:
«Какой ты странный! Матрос! Это ты внес меня в палату?»
На другое утро Саша тайком от врача принес и накормил Лиду супом, полученным на кухне для себя. Ему самому казалось странным, зачем он так делает, поэтому он никому о случившемся не рассказал, боясь насмешек. Кроме того, он опасался, что этим обнаружит свои чувства к девушке. Но каким-то путем о супе стало известно строгому врачу в очках, и он четверть часа разносил бедного рыцаря, говорил о том, что Саша мог убить этим Лиду, о том, что девочкам нужно особое питание, и, наконец, строго приказал:
— Больше не повторять!
В полночь Саша растапливал печи. Сосновые дрова горели с треском, синие языки пламени освещали комнату. Девочки спали неспокойно: стонали, иногда плакали, звали на помощь. Его окликнула Лида:
— Саша, дай воды.
Он спросил:
— Ты не спишь?
— Нет.