Нос перевел дух:
— К утру дойдем до Юматово, там подъем, устроимся на проходящий поезд...
Рыжий снова грубо крикнул:
— Не тяни!
Нос уже скороговоркой продолжал:
— Седой, Ротик, Прожектор пойдут первыми. Солнышко со мной. Рыжий и Матрос — последними. Полундра и его группа догонят нас у воды. Все!
— Ну, все дошло? — прозвучал в темноте вопрос Митьки.
Комната молчала. Если бы это сборище было вчера, все было бы по-иному. Не было бы этих речей, по приобретенной привычке все начали бы быстро действовать. Однако сегодня ребята молчали, точно ожидая чего-то. К выступлению Молотова по радио и в этой далекой от фронта колонии не остались равнодушными. Эта речь посеяла бурю в мальчишеских сердцах. Сироты и беспризорники, о которых так заботилась отчизна, не могли оставаться равнодушными к войне.
Кто-то подал голос, кажется, это был Ротик:
— Нам бы сейчас на фронт податься!
Сразу несколько голосов перебило его:
— А кто нас пустит туда?
— Что там будем делать?
Александр Матросов лежал на койке. Что с ним случилось? Почему он не подает голоса? Разве не он разработал подробный план побега? Разве не он нашел заброшенный подземный ход, когда-то служивший монахам? Кто прикрывал колонистов, устраняющих завалы? Кто назначил и настаивал на этом сроке побега — 22 июня, в ночь?
Матросов поднялся. Он решительно отбросил одеяло, громко стуча ботинками, подошел к окну, через которое пробивался слабый свет. Он еще не успел разобраться в своих мыслях, чувствах, однако молчать не мог:
— Ребята, — проговорил он с трудом, кашляя и волнуясь, — как хотите, меня не считайте с собой.
Комната ахнула, заворчала, насторожилась. Митька метнулся в его сторону.
— Бузить задумал? А?
Чем больше угрожал Митька, тем спокойнее был Матросов.
— Я слышал Молотова. Фашисты напали на нас. Фашисты! А мы бежать? Не могу.
— Я же говорю: сейчас надо на фронт бежать! — крикнул Ротик.
Его голос потонул в общем шуме. Спор прекратился так же неожиданно, как и начался. Митька угрожающе произнес:
— Матрос! Сорвать задумал? Начальству продался?
Все умолкли. Тревожно забились сердца.
— Дезертиром не хочу быть, — спокойно проговорил Саша.
Митька бросился на Сашу с кулаками, но не успел нанести удар. Сильный толчок сбил его с ног, и он полетел к двери, задев плечом за спинку кровати. Это сделал незаметно вошедший в комнату Рашит, следивший за развертыванием событий. Он знал, что только поймав ребят на месте преступления, можно крепко взять их в руки.
Саша не оглянулся на спасителя и громко крикнул:
— Пусть поднимают руки те, кто не хочет бежать!
При зажженной спичке было видно: все дружно голосовали против побега.
Митька одиноко стоял у дверей, облизывая кровь, бежавшую с губ. Рашит отличался точностью удара: бокс научил его бить без промаха. С этой минуты Рашит по-настоящему вошел в роль командира: