Черная полоса (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дальнейшие события Лешка регистрировал в памяти отстраненно, как будто откладывая на потом. Когда-нибудь, когда всё перестанет казаться сном, можно будет снова посмотреть на происходящее со стороны, так ни разу и не пережив этого по-настоящему.

Дядя заказал билеты и помог Лешке собраться, потому что сам он так и сидел, не представляя, что нужно сделать, чтобы всё исправить. Должно было быть что-то, потому что просто так и бесповоротно жизнь не ломается. Необходимо как-то повернуть назад, проснуться, сказать волшебное слово, в конце концов.

Потом был отрезвляюще холодный вечерний воздух, от которого в голову полезли совсем другие мысли. Мама умирает. Они, может быть, успеют, только это ничего не изменит. Она всё равно умрет. И на что она похожа сейчас? Может, не нужно к ней ехать? Нет, насчет этого у Лешки не было сомнений. Мама нужна ему любая, лишь бы застать ее живой.

Живой. В голове не укладывалось, что скоро мамы не станет. Лешка пытался было позвонить ей по пути в аэропорт, но ответа не было. А вдруг уже? Он не задал этот вопрос вслух, но дядя все же покачал головой, не отрываясь от дороги:

— Мне бы позвонили.

Эта его проницательность только усилила ощущение, что всё происходящее — сон. Не бывает такого, мамы просто так не умирают.

На борту телефоны пришлось перевести в режим полета, и Лешка, почувствовав, что не может оставаться наедине со своими мыслями, решил было включить музыку. Это было плохим, ужасным решением. К музыке всегда липли воспоминания и ассоциации, и теперь каждая песня выдергивала из памяти что-нибудь о маме.

Лешка выключил музыку и открыл единственное игровое приложение, работающее без интернета: маджонг. Одинаковые дощечки с противным звуком схлопывались, исчезая и освобождая место для новых дощечек. Простая, но требующая концентрации игра гипнотизировала, вытесняла мысли, сужала поток пространства до названий, которые Лешка давал китайским иероглифам: шпага, обычный цилиндр, высокий цилиндр, умывальник, кости, веер, утюг, пароход. Глаза противно жгло то ли от недавно пролитых слёз, то ли от слишком долгого бодрствования.

Между аэропортом и такси Лешка едва успел вдохнуть воздух родного города. Раньше возвращение домой было совсем другим: Лешка с жадностью впитывал скупой пейзаж по пути из аэропорта домой, пытаясь заметить малейшие изменения, потом влетал в подъезд, прислушивался к лифту, точно зная, как заскрипит трос, когда лифт мягко тряхнет перед остановкой, открывал двери квартиры и замирал на пороге, чувствуя запах дома, успевший за короткое время стать непривычным и потому интенсивным. Мама всегда была рядом, но чуть позади. Она как будто специально — наверняка специально! — уступала Лешке триумф первооткрывателя, позволяла ему собственными глазами увидеть, что дома всё по-прежнему, путешествие окончено, можно возвращаться к обычной жизни.

Сейчас всё было иначе. Дядя назвал таксисту адрес больницы, а Лешка смотрел на ночной город без интереса. Он уже обнаружил главное изменение, произошедшее за время его отсутствия: всё закончилось. Никогда больше он не вернется домой к маме.

В палату их пустили почти сразу, и Лешка подошел к лежавшей на кровати женщине. Она была так же похожа на маму, как манекен похож на живого человека. У нее всё ещё были густые темные кудри, такие же, как у Лешки. Но очертания немного вздернутого носа изменились, он казался острее и длиннее, что в сочетании с худыми щеками делало маму старше и строже. Брови у нее замерли в страдальческом изгибе, подбородок некрасиво обвис, перетекая в приподнятую подушкой шею. Вся мама была каких-то неправильных цветов. Лешка нерешительно протянул руку, погладил маму по щеке, стараясь вытеснить из сознания тот факт, что дядя сейчас тоже в палате. Собственные пальцы на фоне маминого лица показались Лешке преувеличенно яркими, живыми.

Мама приоткрыла рот, но оттуда вырвался только тихий хлопок, как будто лопнул мыльный пузырь. Левый глаз приоткрылся на пару миллиметров, и Лешка был почти уверен, что мама в сознании. Просто ее тело уже совсем не подчиняется ей, оно живет за счет всех этих трубочек и шлангов, тянущихся к непонятным емкостям и аппаратам.

Лешка хотел заговорить с ней, но не смог себя заставить. То ли из-за боязни расплакаться, то ли из-за присутствия дяди, но горло как будто сковал спазм, слова не шли. Наконец Лешка просто сел на стул, взял маму за руку и стал ждать.

Мама умерла незадолго до рассвета. Лешка точно знал, в какой момент это произошло. Мамина кожа изменилась и стала неживой, движение и свет окончательно ушли из нее, сменившись стылым воском. В руке у Лешки вдруг оказался просто еще один предмет больничного интерьера, только вбирающий в себя тепло, но ничего не отдающий взамен.

Лешка разжал руку, потому что мамы всё равно больше не было. Слёзы лились градом, когда он позволил себя увести. Взрослые о чем-то разговаривали, и Лешка попытался полностью отключить слух, но информация о морге и выдаче тела всё же просочилась и занозой впилась в то место, где раньше было сердце.

Из больницы поехали в какую-то гостиницу, и Лешку это даже обрадовало. Нет, конечно, не обрадовало, потому что радовать его теперь в принципе ничто не могло. Просто всё оказалось чуть менее паршиво, чем могло бы. Дядя ведь мог отвезти его в опустевшую квартиру, а там Лешка совершенно точно не смог бы находиться.

— Поспи, — сказал дядя, хотя было уже утро.

Лешка подчинился ровно настолько, насколько мог: он разделся, забрался под жесткое одеяло и замер, разглядывая потолок, потому что с открытыми глазами не видеть мамино мертвое лицо было немного проще.

Жизнь встала с ног на голову, и Лешка чувствовал себя крайне растерянным. Он лежал в чужой кровати и пытался спать при дневном свете и с открытыми глазами, а мама в это время тоже лежала в совершенно новом для себя месте: в морге, на каком-нибудь ледяном металлическом столе. Не будет возвращения домой, не будет даже возвращения в школу после каникул. Всё рассыпается на куски, нет гравитации и нет якоря, способного удержать Лешку на месте.

Лешка отвернулся к стенке и попытался подавить рыдания, но получалось не очень. Дядя в конце концов подошел и положил было руку ему на плечо, но Лешка жалобно вскрикнул, вжимаясь в стену:

— Не надо!..

Рука тут же отдернулась, но Лешка всё равно с головой накрылся одеялом. Через некоторое время он наконец заснул — только для того, чтобы снова и снова видеть кошмары.

Оказалось, похороны — трудоемкий процесс. Одна мертвая мама превратилась в десятки бумажек, которые выдавали в десятках разных мест. Дядя повсюду таскал Лешку за собой, видимо, не решаясь оставить его одного, и к концу второго дня звук сообщения с подтверждением заказа такси уже настолько приелся, что сам по себе включался в голове постоянно.

За каждой справкой приходилось отстаивать очередь, и Лешка снова и снова играл в маджонг, ни разу не разложив его с первого раза. Может, это и нужно сделать, чтобы всё исправить? Почти как сложить слово «вечность» изо льда.

На широком подоконнике приемной морга стояли кактусы в горшках, и они почему-то прекрасно себя чувствовали. Чем мрачнее учреждение, тем шикарнее там кактусы, это Лешка давно заметил. На почте, например, они были просто огромные, но в морге… Ох, там кактусы росли почти до потолка. А вот мамины кактусы всегда чахли и оставались крошечными, хотя она за ними ухаживала. И этим ненужным наблюдением Лешке абсолютно не с кем было поделиться.

— Самое страшное чудовище здесь — я, — сказал санитар, когда маму забирали из морга. — Так что смотрите только на меня.

Лешка старался, но на секунду всё же отвел взгляд — и тут же наткнулся на незнакомую восковую старушку в гробу.

— Смотрим на меня, — дружелюбно повторил санитар.

Пока обсуждали формальности, Лешка честно рассматривал грубоватое лицо санитара и размышлял о том, что этот трюк, увы, никак не влияет на обоняние. Даже если смотреть на живого человека, тяжелый трупный запах никуда не исчезает.

Санитар понравился Лешке намного больше, чем тетки из похоронного бюро. Они были настойчивые, говорливые, приставучие и совершенно не чувствовали атмосферу. Для них это было нечто вроде базара: продать повыгоднее, удержать клиента, навязать дополнительные услуги.