Лешка поморщился. Уколы он не любил. Впрочем, это всё равно лучше, чем ремень. Намного лучше. Но всё же это было глупо, и Лешка попробовал было запротестовать:
— Не надо мне никаких уколов!
— Предпочитаешь умереть в корчах?
Дядя молчал всю дорогу, а в травмпункте говорил о Лешке, но не с ним. И всю обратную дорогу он тоже молчал, что заставило Лешку заподозрить, что укол — это всего лишь прелюдия.
Когда они вернулись домой, молчание наконец прервалось.
— Рассказывай, — сказал дядя.
— Что рассказывать?
— Где поранился, почему скрыл — всё рассказывай.
Вот этого Лешка не любил. Зачем спрашивает, если и так знает? Чтобы унизить, вот зачем. Решив, что отмалчиваться — себе дороже, Лешка всё же ответил:
— За гвоздь зацепился.
— Почему?
Лешка раздраженно передернул плечами. Понятное дело, что зацепился он случайно, но дядя явно спрашивал не об этом.
— Не заметил. Отвлекся.
— Почему сразу не рассказал?
Лешка сердито всхлипнул:
— Вот поэтому. Потому что вы сразу… А я не хочу. Я вам вообще ничего никогда рассказывать не буду.
Дядя понимающе кивнул.
— По-твоему, я несправедливый?
Лешка промолчал, сверля его злым взглядом и пытаясь дышать ровнее. На самом деле он чувствовал себя виноватым, но ни за что не признался бы в этом. В конце концов, это дядя виноват, что Лешка не хотел ему рассказывать.
— Вот ты говоришь, отвлекся, гвоздь не заметил. Это тебя оправдывает, да? — спросил дядя.
— Я же не специально! — отчаянно воскликнул Лешка. Глухой он, что ли?
— Не специально. А в следующий раз отвлечешься и так же не специально сунешь руку под циркулярку. Хорошо получится?
— Не суну… По-вашему, я совсем дурак?
— Не в одном конкретном примере дело, Алексей. Видел когда-нибудь людей без пальцев?
— Видел.
— Как считаешь, многие из них покалечились специально?
— Я не подумал, — мрачно сказал Лешка.
— В следующий раз подумаешь, — пообещал дядя. — Насчет столбняка объяснять надо?
— Не надо.
— Ну, раз всё понятно…