— Неправильный ответ. Попробуй еще раз.
Лешка почувствовал, как в нем закипает раздражение. Он же не маленький, в конце концов… Дядя выжидающе уставился на него, и Лешка понял, что от него действительно требуется ответ.
— Если я сейчас споткнусь, то напорюсь на гвозди и поранюсь, — с мрачной покорностью сказал он.
— Вывод?
Лешка молча перевернул доску гвоздями вниз. Дядя кивнул, хлопнул его по плечу, подхватил несколько досок из кучи и зашагал с ними к прицепу. Лешка задумчиво посмотрел ему вслед. Это что, похвала была?
Какое-то время они работали молча, а потом дядя спросил:
— Матери звонил?
— Звонил.
— Что говорит?
— Вам-то что?
— Алексей, — спокойно сказал дядя, бросив на него короткий выразительный взгляд.
— Говорит, что соскучилась, — соврал Лешка.
На самом деле мама сказала, когда он попросился домой: «Не до тебя сейчас, Лешка, не выдумывай». И ни словом не намекнула, что скучает, не поняла по его голосу, как ему плохо, не поддержала, не утешила.
Дядя как-то непонятно хмыкнул и с преувеличенной небрежностью зашвырнул доски на прицеп. Он сам тоже звонил маме, Лешка это знал, но никогда не слышал, о чем они говорили. По какой-то причине это всегда происходило в его отсутствие.
Задумавшись обо всём этом, Лешка попытался положить доску на прицеп, но она цеплялась за что-то и никак не хотела ложиться ровно. Лешка надавил изо всех сил, и доска вдруг нырнула почти на самое дно. Лешка на секунду потерял равновесие и дернулся назад, распрямляясь, чтобы не упасть. Что-то рвануло левое предплечье. Лешка глянул вниз и вспомнил, как описывалось такое ощущение в какой-то книге. Будто просто собирался почесаться, а нащупал у себя здоровенную опухоль. Вот и Лешка сейчас собирался просто посмотреть, за что он там зацепился. Он не собирался видеть огромный ржавый гвоздь, распоровший кожу и противно просвечивавший сквозь нее.
Дальше Лешка соображал быстро. Дядя предупреждал, что с гвоздями нужно быть осторожнее, Лешка не послушал. Результат налицо, вероятные последствия предугадать легко. Особого шума не было, дядя сейчас собирается взять из кучи очередную порцию досок, он повернут к прицепу спиной, но это долго не продлится. Значит, шанс есть, но нужно действовать быстро. В конце концов, это всего лишь гвоздь. Да, большой, но сидит неглубоко, наверное, даже крови не будет. Один аккуратный рывок — и всё. Лешка инстинктивно придержал правой рукой кожу, натянутую гвоздем, а левую быстро и ровно дернул, освобождаясь из ловушки. Из-за скачка адреналина боли почти не было, только оглушающая пульсация где-то в горле. На ране нехотя проступили темные капельки крови. Лешка шепотом выругался и поспешно потянул вниз закатанный до локтя рукав.
Успел.
Лешка предельно аккуратно подтащил к прицепу очередную доску — гвоздями вниз, как и положено. Раненое предплечье теперь немного болело, но это ерунда, пройдет.
— Алексей! — окликнул его дядя.
Лешка обернулся.
— Ты что, в краску влез?
Сначала Лешка не понял. Потом опустил глаза и увидел расплывшееся на светлом рукаве пятно.
Сказать было нечего. То есть можно было, наверное, сделать невозмутимое лицо, сказать, мол, да, где-то измазался, сбегать в дом и переодеться, залепив заодно рану пластырем, но Лешки на это уже не хватило. Он остановился и позволил дяде подойти и разглядеть пятно поближе.
Дядя решительно взял его за руку и закатал рукав, обнажая рану, выглядевшую почему-то намного хуже, чем сразу же после изъятия гвоздя. Теперь канавка, пропоротая вдоль предплечья, налилась кровью и кое-где посинела. Вокруг были неряшливые бурые пятна — это из-за трения о рукав при ходьбе.
— Гвоздь? — спросил дядя.
Лешка с несчастным видом промолчал.
— Алексей, — с чувством сказал дядя, будто выругался его именем.
Так и держа Лешку за рукав, он повел его к машине.
— Куда мы? — спросил Лешка.
— За уколом от столбняка.