— Иди спать, Дулла. Ты мне уже надоел.
Дулла не пошел спать. Гнев придал ему силы. Он разбудил итальянца.
— О, ты уже ожил? — Спадетти потянулся и погладил подбородок, отливающий синевой.— А мы думали, тебе хана. Я даже держал пари на дневную долю еды.
— Я только что говорил с Феном, этим кретином.
— Дулла, он ни в чем не виноват? Просто мы первые.
И мы делали ошибки, без которых не обойтись Они послужат уроком другим.
— Я не желаю быть учителем Жирных и гризи! Я вообще не хочу, чтобы они были здесь. Это должна быть наша планета, и мы сделаем ее такой, какой она нам нужна.
— Да,— согласился Спадетти.— Я тоже; так считал. Но что' мы можем? Каждое наше действие казалось правильным. Даже твое решение завязать дружбу с аборигенами...
— Эти животные? Никто из них не может; стать другом.
— О, ты неправ, Дулла. Наши соперники достигли кое-каких результатов. Шаристы переносят их аппаратуру по всей планете. А гризи подучают червей, чтобы они сделали туннель под нашим лагерем и подслушивали наши разговоры. Может, они и сейчас слушают.
— Чепуха. Ты прямо идиот.
— Возможно. Однако это не чепуха,— улыбнулся итальянец, нисколько не обидевшись.— Конечно, я пошутил, но доля правды тут естъ. А чего достигли мы? Чего достиг ты, Дулла, посетив колонию своих друзей, кроме того, что потерял двоих? Мы потерпели неудачу, вот и все.— Он зевнул и почесался.— А теперь, Дулла, сделай милость, дай мне возможность проспаться. Вокруг все так жестоко, что лучше жить во сне.
— Пей свое вино и спи,— холодно сказал Дулла.
— О, Дулла, неплохая идея. Вот только если бы тут было настоящее вино, а не эта мерзость...
— Свинья,— сказал Дулла, но тихо, чтобы Спадетти мог сделать вид, что не слышал. И повернулся, чтобы дойти до своей постели и сесть, не слушая больше жалобы того, кто пил вино, сделанное им самим из сока местных фруктов. Может, этот сок убьет его? А почему нет? Один запах этого зелья отбивал аппетит у Дуллы, хотя он знал, что поесть необходимо. Со времени высадки на Клонг он потерял десять килограммов, и худеть дальше недопустимо.
Выпив воды, Дулла заметил возле постели небольшой сверток. Развернул его. Это оказались микрофильмы — письма с Земли.
— О, ты нашел свои любовные письма! — воскликнул итальянец.— Жаль, что я не смогу их прочитать — не знаю языка. Но девушка очень симпатичная.
Не обращая внимания на Спадетти, Дулла прошел в радиорубку, где было единственное работающее устройство для чтения. Итальянец прав: почти все об одном и том же. Ей не хватает Дуллы. Она думает о нем. Она с грустью вспоминает дни, проведенные с ним в Софии.
Но на фотографиях Анна была в Париже, в Лондоне, в Каире, в Нью-Йорке... Неплохо же она проводит время!
Богатые страны! И разные, так как богатство одних обеспечено горючим, других — продовольствием... Но богатство есть богатство. И его, представителя пипов, отделяет от болгарина, жителя страны Блока Продовольствия, большее расстояние, чем от кринпита. Но тут же он подумал, что несправедлив. Нан совсем не такая. К тому же она провела детские годы в Хайдарабаде.
Избавившись от тошнотворного запаха вина, Дулла почувствовал голод. Он нашел немного жареной кукурузы и начал есть, просматривая письма Анны и сообщения с Земли. Да, много событий произошло, пока он был как бы вне жизни. Жирные получили с Земли подкрепление. Официально считалось, что это отряд ООН для поддержания мира, но это заявление могло обмануть только аборигенов Клонга. Гризи запустили спутник с астрономической обсерваторией, и последуют изменения радиации Клонга. Правда, эксперимент нельзя считать чистым, но все же Дулла изучал, результат с изумлением и завистью. Ведь это его собственный проект! Работа, которой он обучался два года'. Какая неудачная экспедиция! Он с отвращением посмотрел на разбросанные ржавеющие приборы, которые валялись в палатке только потому, что некому было на них работать. Как много нужно сделать! Настолько много, что он даже не знал, с чего начать.
Снаружи послышались рассерженные голоса. Дулла выглянул из палатки. Из-за чего-то ссорились Фен и итальянец, а в небе зависла стая шаристов. Если бы Наследник Мао был более дружелюбным с другими странами и если бы Фен был меньшим идиотом, тогда они могли бы иметь геликоптер, как гризи, или сделали бы воздушный шар, как Жирные. И он смог бы тоже летать со стаей. Но этот шанс упушен. И даже крин-питы, ,с которыми Дулла хотел установить контакт, были ему такими же чуждыми, как и раньше. Да, он рисковал. Он вспомнил свои ощущения, когда лежал беспомощным среди шевелящейся массы этих крабообразных. Если бы они не начали поедать тех двоих, то его бы уже не было в живых. И ведь весь риск впустую. Даже того единственного кринпита, с которым можно было бы попытаться установить контакт или хотя бы сохранить его как образец, идиот Фен умудрился отдать гризи.
Внезапно до него донеслись другие звуки — какое-то бурление и свист. Дулла выбежал из палатки. Он увидел, как огненные,бтрелы вонзаются в небо, а Фен с итальянцем отчаянно борются. Одна из ямайских женщин ругала их обоих.
— В‘чем дело?—крикнул Дулла.
Итальянец оттолкнул Фена и повернулся к нему. Глаза его светились возбуждением.
— Фен решил приветствовать наших друзей.— Он показал на небо, где взорвались ракеты и тут же появились огненные шары. Шары вспыхивали один за другим, подожженные искрами.
— Идиоты! —закричал Дулла.— Вы видите, что вы наделали?
— Я поджег всего несколько шаров, ну и что? — сказал Спадетти.
— Шары! Протри глаза, пьянчуга. Ты видишь — там человек? Он решит, что мы пытаемся убить его. Теперь он вернется на свою базу' и доложит, что Народная Республика объявила им войну. Это может плохо кончиться для нас.
— Тише, Дулла,— сказал Фен.— Теперь нам плевать на отношение к нам Жирных и гризи. Помощь уже в пути.