Капелюшников отряхнул грязь с него, затем со Спарки Гербо.
— Послушай, дорогая,— сказал он;— ты возмутительно грязная.— Пойдем искупаемся вместе в озере.
Девушка с добродушной улыбкой увернулась от его объятий.
— Узнаем сначала, чего хочет от нас Гарриет,— сказала она.
Гарриет стояла в дверях палатки в сотне метров от них, явно поджидая путешественников, а когда они вошли, с неудовольствием осмотрела их.
— Понимаю, полный провал,— заключила она.— И этого следовало ожидать...
— Гарриет! — попытался остановить ее Моррисей.
Она подняла руку.
— Но это неважно. Может, вам интересно узнать, что произошло, пока вы копались под землей?
— Гарриет, нас не было всего минут двадцать! — взорвался Моррисей.
— И тем не менее. Во-первых, пришел сигнал с земли. Мы получим подкрепление. И пипы тоже. Во-вторых...— Она отступила в сторону, позволяя им выйти из палатки. Все снова столпились вокруг нее.
Дейлхауз был ошарашен.
Гарриет язвительно проговорила:
— Вы хотели поймать подземное существо? Мы нашли его, когда оно воровало наши припасы. Конечно, если бы вы были тут, а не теряли времени на глупости, вы помогли бы нам...
Капелюшников взвыл:
— Гаша! Не тяни! Вы поймали подземника?
— Конечно,— ответила она.— Мы посадили его в одну из клеток Моррисея. Он страшно оцарапал меня. Что хорошего можно было ожидать, когда я почти одна...
Они не дали ей закончить. Все ворвались в палатку.
Затхлый мышиный запах здесь был в тысячу раз сильнее, чем в туннеле. Дейлхауз почувствовал дурноту от этого запаха. Подземник был длиной почти в два метра. Маленькие близко посаженные глазки над узким длинным носом излучали злобу. Однако стоны подземника вызвали у Дэнни жалость. Подземник грыз железные прутья клетки и одновременно царапал пол когтями. Тело его покрывала короткая шерсть, а шесть сильных мускулистых ног былй с острыми когтями. Зубы же у него были такими крепкими, что один из прутьев решетки пленник почти уже перегрыз. При этом он все время жалобно стонал.
Сейчас в стае было много детенышей. Они юрко сновали между двухметровыми сферами взрослых шаристов. В хоре четко выделялись тоненькие детские голоса. Они пели тихо, стараясь экономить водород, которого и так было мало в их пузырях. Чарли величественно парил в стае, руководя хором детенышей, которые то и дело сбивались с ритма, наблюдал за небом, чтобы вовремя предупредить всех об опасностях. Он вел стаю, прислушиваясь к песням.
Было много восторженных песен. Но много было и песен-жалоб. Восторженные он пропускал мимо ушей, а песни-жалобы выслушивал внимательно, готовый помочь и посочувствовать. Несколько самок оплакивали детенышей, которые, слишком рано возомнив себя взрослыми, неразумно израсходовали свой водород и упали в безжалостный мир внизу. Другие проклинали Среднее Солнце, погубившее их детенышей
Чарли знал об этом и вел стаю, стараясь избежать такой опасности.
— Никогда, никогда,— пел хор,— никогда мы не будем плодиться вблизи Нового Солнца.
Самки выражали согласие, но некоторые из самцов возражали:
— Но как мы узнаем, какое Солнце опасно, а какое нет? И где же тогда плодиться? Дети Трех Солнц живут повсюду.
Ответная песня Чарли была убеждающей:
— Я спрошу моих друзей со Среднего Солнца. Они знают все.
— Он узнает, он узнает, — пел хор.
Но самцы задавали прямой вопрос:
— И мы будем это помнить?