Пять «Яростей» двигались чуть впереди. Судя по всему, их потрепал серьезный противник. Согласно докладу, у трех из них не работали прыжковые установки, четыре лишились кусаригам, и ни у одной не осталось чакр для штурмовых брахмаданд. Однако группа продолжала действовать и упрямо пробивалась к главной вражеской крепости, откуда муравьиными колоннами шли новые вражеские пехотинцы.
«Вулкан» бесчинствовал справа, на юге, заполняя жидким огнем вырытые наспех окопы врага. Нехорошо, что он только с пехотой. Пока что солдаты справляются, прикрывают «Вулкан», но попади шальная чакра в баллон с горючей жидкостью — и никому вокруг огненного «эйнхерия» не спастись. Надо перегруппироваться, отдать приказ «Вулкану» и «Дварфам» выдвигаться на соединение с «Яростями» и захватывать крепость. У врага не осталось ни одного турса, и теперь на поле боя были только пехотинцы, совершенно беззащитные перед мощью «эйнхериев».
А это значило только одно.
Победа!
Он побе…
«Ярость» тряхнуло. Хельг стукнулся затылком о спинку управляющего кресла и стиснул зубы. Удар был смягчен мягкой подкладкой губчатого «шлема», но все равно затылок побаливал.
Что за йотунство это было?!
Мир содрогнулся от ужасного грохота, который, казалось, расколол небеса напополам. Рой ярких сверкающих лучей ударил по «Курьеру», обманчиво-ласково обнял его — и в следующий момент «эйнхерий» начал распадаться на части, которые прямо в падении обращались в прах.
Хельг закричал.
В следующий миг грохот снова сотряс мир. Мультисенсорика «эйнхериев» позволяла ненадолго усиливать визуальное восприятие турсов за счет остального, и Хельг сумел увидеть, как по горе промчались те же яркие лучи, которые уничтожили «Курьера».
На этот раз их добычей стала прятавшаяся на горе «Ярость».
Снова громыхание. Хельг еще цел, а значит, новой целью оказались либо «Дварфы», либо «Ярости», либо «Вулкан».
Спустя два громыхания все было кончено. Судя по всему, отряд «эйнхериев» Хельга был полностью уничтожен.
Спустя несколько мгновений показался и сам уничтожитель.
«Громовержец». Впечатывая в дрожащую землю свои огромные ноги, специально созданные для удержания его на месте в момент выстрела из генераторов концентрированного потока теплового излучения, массивный турс направился в сторону оставшегося противника. Крепящиеся на плечах «эйнхерия» гунгниры гудели, заряжаясь энергией для выстрела. Именно это гудение в своем высшем пике и производило грохот, из-за которого, собственно, «эйнхерий» получил соответствующее название.
«Громовержец» неторопливо приближался. Хельг лихорадочно думал. Бежать? Глупо, у гунгниров еще несколько выстрелов до перезарядки, «Ярость» будет уничтожена одним, максимум двумя выстрелами, хоть беги, хоть прыгай. Нападать? Полное безумие. Тут уж действительно все закончится одним выстрелом. Что же, он так и погибнет? Нет! Только не так!
Разум лихорадочно искал выход. Давай, Хельг! Думай! «Громовержец» все ближе, но должен быть шанс на спасение, должен…
Мысленный приказ заставил «Ярость» упасть на бок, а контролирующие движение рычаги позволили Хельгу упереть ноги турса в землю. В следующий миг он запустил прыжковые механизмы, но «эйнхерий» не взлетел в воздух, а помчался по земле, вспахивая ее, как гигантский плуг. Дикий грохот — но рой ярких лучей лишь скользнул по борозде, не задев боевую машину Хельга. Лис безумным усилием воли и судорожными движениями рычагов заставил «Ярость» кувыркнуться, подняться и броситься под прикрытие скалы.
Но за скалой поджидал еще один «Громовержец» — и лучи нежно скользнули по броне «Ярости»…
Хельг заорал. Было очень больно. Когда часть тебя исчезает — это очень больно.
А потом — темнота…
А затем — свет.
Хельг лежал в разрезанном на части «эйнхерии» и смотрел на небо, облака и солнце. И плакал.
«Как же больно! О боги, как же больно! За что, Всеотец? Что я сделал? Что я сотворил такого ужасного, за что лишился правой руки и ноги? Почему вместо моих конечностей я чувствую только боль, ужасную боль? Почему?!»
Солнце, беспокойно кутающееся в шаль облаков, исчезло. Око Всеотца полностью скрыла огромная фигура человекообразного турса, наклонившегося над остатками Хельгова «эйнхерия».
«Громовержец» наклонился, опираясь на манипуляторы. У данного типа турсов вместо подобия ладоней встраивались лезвия, и сейчас посеченная сталь мягко погружалась в землю по обе стороны от Хельга. Торс «Громовержца» со штурмовым чакрометом в середине приблизился к сванду почти вплотную.
«Чего… чего он хочет? Почему… не добьет?»
А затем брахмаданда и броня «Громовержца» исчезли.
И Хельг увидел… себя.
В кабине «Громовержца» сидел он сам и ухмылялся.