К сидящей на плитах Лакшми, потрясенно и испуганно смотрящей на Хельга, подошли два наставника и женщина в белом халате поверх военной формы — лекарь, судя по медальону Эйр, богини врачевания, на груди. Взрослые не обращали внимания на Хельга и Альдис, все их внимание было сосредоточено на бхатке.
Альдис сплюнула.
— Знаешь, я почти поверила, что ты — человек, а не падаль. Но ты хуже падали. Ради пятидесяти очков, да, Хельг? И оно того стоило?! Ну, гордись, пятьдесят очков — это ведь так важно!
Резко отвернувшись, она пошла в сторону своей ротной, вокруг которой собрались девчонки, по большей части заляпанные краской.
— Стоило… — прохрипел Хельг. Он не надеялся, что Альдис это услышит. Главное, чтобы его слова услышал Свальд. — Ради моих товарищей — стоило…
Взгляд Хельга поплыл. Уходящая Альдис, наставники, врач и Лакшми превратились в размытые фигуры. Более того — онемела вся правая часть тела, как тогда, после удара Свальда. Но теперь она не спешила проходить, наоборот, онемение неторопливо продолжило распространяться дальше.
Зато…
Зато он победил!
И это того стоило.
Мягко опустившись на плиты, Хельг потерял сознание.
Intermedius
Храмовник
В роще, расположенной в конце террасы, щебетали птицы. Их дневные игры подходили к концу, и заливистые трели становились все тише. На мир наступала ночь, и вечер, ее авангард, спешил приготовить земли людей к приходу Повелительницы Закатов.
Отец Гуннульв неспешно просматривал отчеты о первом испытании. Пачка листов в кожаной папке на круглом столике содержала все необходимые сведения. Рядом с папкой расположился чжанский заварной чайник и блюдце из тонкого фарфора. Иногда пресветленный Гуннульв наполнял блюдце чаем и быстро, в один глоток, выпивал его.
Увлекшись отчетом о группе Дроны Махавидья (она первой и без потерь дошла до выхода), Гуннульв не сразу заметил, что сзади кто-то появился. Вздрогнув от неожиданности, жрец раздраженно посмотрел назад.
— А, это ты. Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не смел подкрадываться ко мне?
— Сто пятьдесят восемь раз, отец Гуннульв. С этим разом — сто пятьдесят девять.
— Ты их считаешь?
— Я просто помню, отец Гуннульв. Вы же знаете, меня хорошо учили помнить и вспоминать.
— Знаю, знаю. И? Зачем ты пришел?
— Мои наблюдения.
На стол легла толстая тетрадь. Отложив папку, Гуннульв взял тетрадь, быстро пролистнул заполненные рядами рун страницы.
— Твоя коллега не так оперативна, — заметил храмовник. — Впрочем, отчеты вы должны были сдать только через неделю.
— Пещера утомила меня, отец Гуннульв. Я хочу отдохнуть эту неделю.
— И поэтому ты закончил отчет раньше времени? Ты меня удивляешь. Кстати, сколько раз я тебе это говорил?
— Двести тридцать четыре раза, отец Гуннульв.
— Вместе с этим разом?
— Вместе с этим.
Гуннульв хмыкнул и ничего не сказал, снова пролистал тетрадь.
— О! — удивился он. — Ты даже и за ней следил? Вы же вместе делаете одно дело.
— Я должен докладывать о поступках каждого ученика, не так ли, отец Гуннульв? Я буду рад, если мои действия будут описаны и в ее отчете. Храм Солнца должен знать все.