Хрут пнул Скегги под столом, и парни принялись мрачно мерить друг друга взглядами.
— …хлынул свет, разгоняя тьму, и я услышал, как меня окликают. Кто-то далекий произносил мое имя и звал к себе. Я иду, иду, раздвигаю тьму, а там… — Торвар выдержал драматическую паузу. — Огромный страшный мертвец. И тут я просыпаюсь, весь в поту.
— То-то от тебя попахивает так… — проворчал тихо Скегги.
Хрут не услышал, а я услышал. И пнул его вместо Хрута. Удачно пнул: Скегги решил, что это снова Хрут, и недобро поглядел на своего извечного соперника. Ну, потом опять устроят соревнование по оперированию силовыми полями и успокоятся. По крайней мере, Скегги. Хрут и так выглядит, будто он снизошедший на землю бог спокойствия.
— Уже третий день снится, — пожаловался Торвар. — Не могу выспаться, сомнамбулой на занятия хожу. Боюсь, вдруг пилотировать будем, а мне аукнется? Вдруг посреди полета засну?
— Бедный, — пожалела Торвара Рангфрид. — Ты к душеведу обращался?
— Ну уж нет! Я лучше в море Мрака по собственной воле поплыву!
Душеведов Торвар не любил. И я не любил. И Хрут не любил. Кто их вообще любит? Скользкие, мерзкие, гадкие; гниющий солнцегриб и тот приятнее.
(Далее тщательно заштриховано, и приписка: «Об этом и думать не смей!»)
— Мне… тоже… снилось нечто подобное… — задумчиво протянул Хрут, когда мы тщательно драили Брунхильду. Я сначала и не понял, о чем он. Мой твейр любит долго думать перед тем, как что-то сказать, тщательно взвешивая и осмысливая каждое слово.
— Подобное? — переспросил я, ревниво рассматривая правое крыло Брунхильдушки.
Инженеры внимательно следят за состоянием «валькирий», но то отношение ремесленника к готовому изделию. Я же — хозяин. Я должен ухаживать за нашей «Молнией» еще обстоятельнее и внимательнее, чем инженеры гильдии. Кто знает, может, сюда вплетается и чувство вины — ведь я в своем роде изменил Брунхильдушке. Вандис, помнится, весьма выразительно крутила у виска пальцем, когда я просил прощения у нашей «Молнии». Ну, она не понимает. Вандис не понимает. Брунхильда — она куда моей фрир понятливее.
— Сон… Торвара. Мне тоже снится… как меня зовут.
Я в это время рассматривал нечто похожее на царапину (пускай и микроскопических размеров!) и поэтому не сразу обратил внимание на значение слов Хрута. Лишь потом дошло, когда я прекратил орать, что угоню «Молот» и сброшу на тупых инженеров десятка три взрыв-сфер.
— Что, такой же сон? — спросил я.
— Другой, — не уточняя, сказал Хрут. — Но… похожие ощущения. И мертвец был. Одно могу сказать… плохо ему. Тому… зовущему…
Я подождал еще немного, но мой твейр решил не продолжать разговор. Высказал, что думал, и снова за броню непоколебимости и неторопливости. Что хотел этим сказать, что подразумевал — сам думай, если надо. А мне не надо. У меня и своих забот полон рот. Например, оказывается, надо посетить лекции наставника Ругга, где мне и мне подобным поведают, что такое педагогика, с чем ее едят и какие методы применить, чтобы воспитать «птенцов» высококлассными профессиональными пилотами, патриотами, воинами и высокоразвитыми личностями.
Вот так вот. А я-то думал, нас тут учат турсы водить. Ан нет — из нас тут личностей делают. Индивидуальности, не побоюсь этого пошлейшего слова. К йотунам. Всех к йотунам. Кроме Рангфрид. А всех остальных — в ледяные глубины Йотунхейма.
В общем, у меня и так куча проблем, о других думать некогда. К тому же сны, как у Торвара и Хрута, мне не снились, не снятся и, надеюсь, сниться не будут.
Короче: НУ ЕГО ВСЕ В НИФЛЬХЕЙМ!
Часть третья
Учеба
Хельг Гудиссон
«Разрушитель» двигался прямо на Хельга. Громадная махина приближалась неумолимой лавиной, способной раздавить на своем пути все что угодно. Вращающиеся лезвия в нижних руках-манипуляторах легко разрезали деревья и замешкавшихся на пути «эйнхерия» солдат. Пехота, вооруженная легкими переносными брахмадандами, не могла нанести турсу вред, снаряды чакрометов лишь бесполезно стучали по корпусу боевой машины.
Хельг послал волевой импульс и дернул на себя рычаги, заставляя «Ярость» резко уклониться вправо. Вовремя! Гамбантейн на левой верхней руке-манипуляторе «Разрушителя» выпустил десятиметровую струю кислоты. Стоявший позади турса Хельга «Дварф» попал прямо под выстрел кислотной пушки и теперь таял, словно плавящаяся свеча.
«Вперед!» — мысленным приказом Хельг послал боевую машину навстречу «Разрушителю». И прежде чем водители вражеского «эйнхерия» успели воспользоваться шипастым шаром на цепи, расположенным на правой руке-манипуляторе, Лис приблизился достаточно близко. Четко рассчитав время, он дернул пусковой рычаг, задействуя прыжковые установки. Здоровенный моргенштерн промчался под «Яростью». А в следующий миг турс Хельга обрушился всем своим немалым весом на неприятельского «эйнхерия».
«Разрушитель» вскинул нижние манипуляторы. Вертевшиеся с бешеной скоростью лезвия могли изрядно покорежить «Ярость», но Лис не позволил этому случиться. Плечевые установки загудели, метая в манипуляторы вражеского турса кусаригамы — серпы на цепи. Воля Хельга и система наведения «Ярости» не подвели: серпы вонзились прямо в нижние манипуляторы. Заработали устройства плечевых механизмов, втягивая кусаригамы, нижние манипуляторы «Разрушителя» поднялись и задели верхние. Из рассеченного гамбантейна обильно хлынула кислота, заливая торс и ноги вражеского «эйнхерия».
Приземлившись на «Разрушителя», «Ярость» Хельга окончательно вывела неприятельского турса из строя. Водители выбрались через задний люк, но их окружили пехотинцы. Лис улыбнулся. Он справился! Провались все в Нифльхейм, но он справился!
Битва происходила у подножия горы, поросшего редким лесом. Большинство соратников Хельга уже полегли, но парень упорно не желал сдаваться. Из боеспособных «эйнхериев» остались только четыре «Дварфа», шесть «Яростей» и один «Вулкан». Для обеспечения связи использовались два «Курьера». Пехотинцев осталось не больше четырех десятков. Обещанное подкрепление не спешило с прибытием, а враг постоянно выпускал на арену действий новые боевые машины.
Хельг выслушал доклад водителя «Курьера», прибывшего к месту схватки «Ярости» и «Разрушителя» спустя пять минут после окончания сражения. Перед началом битвы Лис послал один из турсов типа «Ярость» подняться повыше на гору и следить за территорией. Приставленный к этому турсу «Курьер» исправно поставлял от него информацию об общей картине боя.
Так-с… Оставшиеся «Дварфы» медленно двигались севернее, слева по отношению к Лису. Они пробивались сквозь пехоту противника и пока что не столкнулись с вражескими «эйнхериями». Да, повезло, что «Разрушитель» решил напасть на командира, столкнись он с «Дварфами» — и Хельг бы лишился поддержки слева, которая забирала на себя основные силы вражеской пехоты.