Чжан кивнул. Тишину прерывали только звук голосов из слуховой трубки и поскрипывание пера послушника, ведущего записи.
— Учитель?
— Да, Лю.
— Что делают с записями?
— Их обрабатывают и приводят в единый формат. Потом я лично составляю психопрофили на их основе.
— Я слышал, вы один из лучших профилистов Ордена, Учитель.
Отец Гуннульв ничего не ответил на такой лестный для себя отзыв. Он вынул из кармана часы и кинул короткий взгляд на стрелки.
— Осталось меньше получаса. Ты хочешь пойти к выходу и полюбоваться на тех, кто все-таки прошел лабиринт? Или останешься здесь?
— Если вы дозволите, Учитель, я предпочел бы остаться в Центре.
— Дозволяю. И даже останусь вместе с тобой.
Хельг Гудиссон
Судя по карте, дальше находился обычный коридор. Ни квадратов, ни перекрестков. И так до самого конца, до того места, где коридор вместе с множеством других туннелей вливался в большую пещеру.
— Теперь нам осталось только дойти до выхода. — Альдис улыбнулась. — Уже недолго, Лакшми. Потерпи еще немного.
— Наконец-то все это закончится. — Бхатка с облегчением вздохнула.
Хельг промолчал. Он думал. Думал о последней пещере перед выходом. Впрочем, мысли иногда перебивались смущающими образами, неотрывно преследовавшими Хельга от комнаты с валькирией. Почему-то Лис никак не мог избавиться от будоражащих мыслей, возникших от предположения «а что, если бы он и девчонки все-таки разделись бы?». Конечно, обе были худющими и вообще не в его вкусе, но невольно представлялось, как Альдис и Лакшми прижимаются к нему, а он уверенно сжимает их…
Да твою ж мать! Прав был Стейнмод: стоит мужчине отвлечься на женщину — и все, нет мужчины.
— Страшным оружием боги дев наградили, — улыбаясь, говорит садовник двенадцатилетнему Хельгу. Стейнмод настроен благодушно, и его тянет изъясняться высокопарно. Хельг внимательно слушает и запоминает. — Невидимое, опасное, поражающее до самой души. А когда молод, так против него и защиты почти нет. Если ты вдруг поймешь, что сходишь с ума по какой-нибудь девушке, то ни в коем случае не пытайся сойтись с нею. Но это только в том случае, если ты собираешься заниматься великими делами. Любовь плотская — она надолго отвлечь может. Затянет в свои сети, оплетет, задурманит разум. Надолго забудешь о делах, и не только о великих.
— Так как же ее избежать? — интересуется Хельг.
— А никак ты ее не избежишь, Лисенок. — Стейнмод улыбается. — Говорят, во время присоединения восточных островов соматики особое зелье придумали, чтобы солдаты о женщинах меньше помышляли. Но слухи это, Лисенок. Глупые слухи. Всеотец повелел людям род человеческий множить. С естеством бороться трудно.
— Поборюсь! — уверенно заявляет Хельг.
— Мой тебе совет: пока не постигнешь «мягкую борьбу», лучше вообще с девушками не разговаривай. А то поборют тебя, а ты и рад в итоге будешь.
— Нет, ну неужели никак нельзя с этим совладать? — восклицает недовольно Хельг.
— Можно. Ведь ты уже и не раз «совладал», правда?
Хельг краснеет, понимая, на что намекает Стейнмод.
— И нечего помидором прикидываться. Ты же не дурак, как твой братец Беор. Или тоже хочешь сифилис в борделе подхватить? — Стейнмод начинает сердиться. — И чего ему служанок не хватало, а? Всегда же найдется сговорчивая, так нет! Захотелось ему новых впечатлений! Слетал, называется, в столицу! А отец потом отдувается за сына-идиота. И «Мидгард. Новый век», и «Солнечный путь», и «Вестник Запада» — везде прошлись по придурку!
Хельг улыбается. Идею прогуляться по борделям брату подкинул он. Целый год к этому готовился, целый год осторожно сцеживал информацию, целый год внушал брату мысль потешиться прелестями столичных красавиц. Но лучше всего то, что даже Стейнмод не догадывается об истинной причине поступка Беора.
— Ладно, Лисенок. Если будет невмоготу, а рукоблудить постыдишься, то просто займись физической работой. Да так, чтобы мыслей никаких лишних не осталось. Чем тяжелее, тем лучше. Не будет работы — отжимайся, приседай, подтягивайся, бегай. Так, чтобы с ног валился. Потихоньку втянешься и отвлечешься.
— А… — Хельг снова краснеет. — А когда «мягкую борьбу» освою… Тогда…
— Тогда хоть с десятком девиц гуляй. Только не забывай: начнешь, то год-два только об этом думать и будешь.
Хельг не начинал. Хотя условий дома предоставлялось достаточно. Служанки, набирающиеся из горожанок, ради дорогого подарка от юных господ, а то и просто ради лишнего внимания были готовы на многое. Хельг старательно их избегал, делая вид, что не понимает намеков. Да и «мягкую борьбу» он так и не освоил…