«Нет, не верю, — хотелось сказать Альдис. — Это я от безнадеги, потому что не могу придумать ничего лучшего». Но ответить она не успела. Лакшми рухнула на колени и начала каяться:
— Я грешна, Всеотец Небесный! Я не слушалась маму…
— Это уже слишком, — заявил Хельг, не вслушиваясь в перечисление мелких грешков южанки.
Альдис кивнула. Она хотела слегка подшутить над Хельгом, а не над испуганной и больной девочкой.
— …и прошу прощения. Клянусь исправиться и искупить вину. — Лакшми почти распласталась на полу, вымаливая у Всеотца прощения за свою непутевую жизнь, и Альдис неожиданно разозлилась.
— Теперь ты, — подчеркнуто невозмутимо обратилась она к Хельгу.
Сокурсник посмотрел на нее пристально и злобно. На секунду показалось, что из-под личины неплохого и неглупого паренька выглянула злобная харя йотуна. Выглянула и спряталась. Потом Хельг неожиданно ухмыльнулся и встал на колени:
— Я грешен, Всеотец! Прости меня! Я пил кровь младенцев и отравлял колодцы!
Лакшми ойкнула, а Альдис почувствовала досаду. Ну да, этого и следовало ожидать.
— Я грабил обездоленных и убивал слабых!
Глаза у Лакшми стали круглыми, как два блюдца.
— Я живу уже тысячу лет, и руки у меня не то что по локоть в крови — я в ней принимаю ванну каждое утро! И вообще, Всеотец, это я устроил Катаклизм. Прости мне грехи мои. — Хельг раздраженно взглянул на Альдис. — Ну как — хватит?
«Что за отвратительный балаган!»
— Тьфу ты! Теперь мы не узнаем, сработало бы это или нет.
Юноша вздохнул, что-то быстро прикинул в уме и снова встал на колени:
— Я грешен, Всеотец. Я осквернил свои уста ложью. Я прошу простить меня.
Ничего не произошло.
— Не сработало, — отметила Альдис, чувствуя, как губы против воли расплываются в ухмылке.
— Я так и думал.
— Ну, хоть попытались.
— Послушай, — с ядовитой улыбочкой начал Хельг. — А ты бы могла чистить мне сапоги до конца учебы каждый день?
Альдис оторопела:
— Чего?
— Говорю — могла бы ты чистить мне сапоги до конца учебы каждый день?
— Одна такая уже предлагала мне чистить, — ответила девушка, ощущая, как в груди поднимается обжигающе-холодная ярость. — Тебя послать туда же или подальше?
— Ну, может, хотя бы попытаешься? Ты же у нас сторонница таких методов решения проблем.
Альдис замерла, не зная, как реагировать на такое. По всем правилам стоило бы обидеться, но внезапно ей стало смешно. Вся эта ситуация — и глупая идея с покаянием (действительно глупая, чего уж тут отрицать), и спор на ровном месте со спутниками не стоили ни ссоры, ни обиды.
— Буду чистить твои сапоги в обмен на стирку моего мундира. Мир?
— Мир, — лучезарно улыбнулся парень и протянул руку. Альдис радостно пожала ее.
— Послушай, — сказал Хельг. — Ты прости меня за такое поведение. Я просто разнервничался. — Он понизил голос. — Я хотел узнать у Лакшми, что это у нее за «сокровище», но ты помешала. Я очень ценю твою помощь, но в нынешней ситуации нам нужно быть сдержаннее и спокойнее.