— Тогда надо придумать, как перебраться на ту сторону. — Альдис кивнула на Лакшми.
— Это не проблема, — отмахнулся Хельг. — Ты заберешься первой, а я подсажу Лакшми и подниму ее. Затем залезу следом, спущусь. Ты спустишь Лакшми мне. И всего делов.
К нему стремительно возвращалось хорошее настроение.
Intermedius
Зеркальный центр
— Испытание — лучший способ составить психопрофили новых курсантов. Конечно, фиксация и обработка данных требуют терпения. Но результат того стоит. — Отец Гуннульв остановился напротив зеркала и заглянул в него.
Его спутник — молодой чжан в голубых одеждах ордена Небесного Ока — с неподдельным восхищением окинул взглядом помещение Центра.
— Учитель, отсюда можно заглянуть в любой уголок пещеры?
— Не в любой. Мы контролируем перекрестки, некоторые коридоры. И, разумеется, комнаты-ловушки.
— Неужели такое возможно построить без помощи Силы?
— А кто говорил об отсутствии Силы? — усмехнулся храмовник.
— Но… — Чжан смутился. — Учитель, я ничего не вижу… и не чувствую.
Душевед усмехнулся, слегка отодвинул деревянную панель возле зеркала и поманил собеседника пальцем. Юноша приблизился. Вдоль шороховатой каменной стены толстым пучком змеились золотые нити, оплетая изнанку зеркала изысканным кружевом. За деревянной панелью не было темно — золотые нити светились собственным, не отраженным светом. Верный признак работы соматика. Юноша уставился на них, не умея скрыть любопытства:
— Какая великолепная работа, Учитель!
— Здесь действовал мастер, мальчик. И не один.
Чжан последовал за храмовником вдоль ряда матово отсвечивающих зеркал и блестящих слуховых трубок. В зазеркалье юноши и девушки дрались, забрасывали друг друга шариками, искали выходы из комнат-ловушек. А у каждого зеркала, у каждой слуховой трубки сидели послушники ордена и старательно конспектировали все происходящее в пещере.
— Учитель, а в чем смысл испытания?
Отец Гуннульв вздохнул:
— На мой взгляд, тебе это вообще не нужно. Твоим образованием занялись слишком поздно, из тебя никогда не получится хорошего душеведа.
— Но иерарх сказал…
— Знаю, — оборвал юношу храмовник, — поэтому мы и здесь. Испытание показывает, чего стоит и на что способен каждый курсант. А иногда даже, с кем он лучше всего будет взаимодействовать. Но правильно истолковать результаты — это искусство сродни твоей работе с Силой.
Чжан смутился:
— Я не это хотел узнать.
— Не знаю, что ты хотел узнать, но я объяснил, в чем смысл испытания, — ворчливо заметил храмовник. Потом взглянул на обманчиво покорную позу молодого храмовника и смягчился: — Ладно, ты ведь все равно не отстанешь. Существуют две основные стратегии, которые выбирает группа. Мы их называем «кит» и «килька».
— Кит и килька?
— Да, по пословице. «Лучше килька в сетях, чем кит в океане». Любители риска, то есть «киты», начинают охоту за другими группами. «Кильки» делают ставку на призовые баллы за отсутствие «убитых» в команде.
— А какая стратегия правильная?
— Та, которая приводит к победе. Нет единого рецепта, все зависит от курсантов. Больше всего очков можно получить, если быстро и скрытно добраться до выхода, не вступая в бой, и уже там устроить засаду. С учетом баллов, начисляемых за прохождение ловушек, так можно набрать больше тысячи очков на команду. Но только если получится избежать стычек и пройти ловушки, а это удается далеко не всем.
— А сколько всего баллов можно набрать?
— Максимально возможный результат — тысяча триста. Хотя в записях ордена есть сведения о группе, которая умудрилась набрать тысячу триста двадцать баллов. — Храмовник усмехнулся и покачал головой, словно этот факт его до сих пор изумлял. — Но смысл испытания и его ценность для нас не в зачетных таблицах.
— Я понимаю…