— А что, тебе совсем не понравилось? Это же ты разгадал загадку.
— Не надо никуда ходить. Я хочу домой, — несчастным голосом сказала Лакшми.
— Лакшми права. Нам надо выбираться из пещеры. — Хельг так и не ответил на вопрос, но они уже подошли к комнате, отмеченной квадратом, и стало не до того.
Подростки замерли, не решаясь войти. Через дверной проем виднелась каменная статуя, изображающая крылатую деву. В этот раз никаких рисунков.
— Ну что, — нарушила молчание Альдис, — не будем откладывать неизбежное?
Лакшми задрожала, а Хельг нахмурился и успокаивающе погладил южанку по голове:
— Выбора нет. Надо идти вперед.
Альдис набрала воздуха и шагнула, Хельг с Лакшми последовали за ней. Как только вся троица оказалась внутри, каменная плита поползла вниз.
Стены этого помещения были выложены серым необработанным камнем. Не гладким, а бугристым, словно строителям стало лень заниматься полировкой и подгонять глыбы друг к другу. Комната казалась меньше из-за возвышавшейся в середине каменной статуи высотой почти два метра.
«Валькирии, — вспомнила Альдис. — Так называли крылатых дев, сопровождающих богов в битвах. А Храм Солнца по велению Всеотца так назвал воздушные турсы…»
Валькирия протягивала вперед и вниз сложенные вместе ладони. Руки каменной девы находились как раз на уровне груди Альдис. Девушка обошла вокруг статуи, изучая монумент.
— Здесь какой-то стишок.
На постаменте действительно были выбиты стихи.
— Буэ, ну и скверные вирши!
Видел бы их ее учитель изящной словесности, тиранивший девочку амфибрахием и гекзаметром в той, прежней жизни! Его, поклонника эпичных саг древности и возвышенного слога, хватил бы удар.
Хельг придержал Лакшми, помогая ей сесть, и встал за спиной Альдис, тоже вчитываясь в корявые строчки.
— Нам, наверное, нужно что-то сделать с ее руками, — заметил Хельг.
Девушка сокрушенно покачала головой:
— Сокровище? У нас нет ничего, кроме шариков, карты и одежды.
— Меня больше интересует, что имеется в виду под «клеветой и ложью».
— Такое ощущение, что эти слова для рифмы добавлены, — фыркнула Альдис. Ее все еще коробило от бесталанности стихов. — Так… что у нас может быть сокровищем? Шарики? А как быть тем, кто растратил все снаряды? Одежда? Нет, глупо… — Она повернулась к бхатке. — Лакшми, у тебя есть сокровище?
Лакшми побледнела и сжала руку на груди, словно защищая что-то маленькое, но бесконечно для нее дорогое.
— Не отдам, — прошептала она еле слышно.
Хельг выразительно взглянул на Альдис и кивнул в сторону южанки. На что он намекал, Альдис не поняла, но известие о сокровище Лакшми ошарашило ее не меньше, чем мальчишку.
— Нет, ну этого не может быть… — растерянно начала она, обращаясь к Хельгу, и замолчала. Бхатка, набычившись, переводила взгляд с одного своего спутника на другого и отчаянно сжимала кулачок. — Лакшми, а что там у тебя?
Сокурсница только помотала головой. Кажется, она готова была драться за свое «сокровище» до последнего.
Девушка попробовала сосредоточиться. Совершенно невозможно, чтобы в ладони статуе требовалось вложить именно медальон южанки. Или амулет — что там Лакшми на шее носит? Ведь ни у Альдис, ни у Хельга ничего такого с собой не было. А создатели ловушки еще в прошлый раз доказали, что из комнат есть выход, надо только немного подумать.
Хельг подошел к Лакшми, сел рядом, обнял и погладил по волосам.
— Все будет хорошо. Я тебе обещаю.
И тут Лакшми прорвало. Она заревела еще горше и безнадежней, чем тогда, когда Альдис наткнулась на нее. Девушка плакала, уткнувшись в плечо Хельгу, и Альдис даже почувствовала неловкость от этой сцены, как будто случайно увидела что-то непристойное и непредназначенное для чужих глаз.