Иррис и Лувиан смотрели на нее, бледные и потрясенные. А потом Иррис помрачнела, прошла вперед и сдавила Печаль в объятиях до хруста костей.
— Глупая-глупая дурочка, — прошипела она в ее ухо. — Я тебя убью. И своего отца. Но начну с тебя.
А потом другие руки обняли их обеих, и Печаль оказалась меж двух самых любимых людей.
— Я ощутил себя изгоем, — сказал Лувиан возле ее левого уха. — А мне это не нравится. Вызывает жуткие детские воспоминания. И мне жаль.
— Ты о чем? — спросила Печаль.
— Все из-за моих списков. Если бы я не получил их, ты бы не поняла правду, и Веспус не подслушал бы тебя. Все это моя вина.
Печаль не успела ничего сказать, Иррис, чей голос был приглушен плечом Печали, сказала:
— Как щедро с твой стороны взять на себя вину за почти падение Раннона.
И они рассмеялись, все еще обнимая друг друга, радуясь, хоть и не понимая причины.
Истерика прошла, они успокоились, сели тесным кругом, скрестив ноги, как дети, на полу.
Иррис глядела на нее, словно ожидала увидеть перемены в ней, словно слова Печали должны были изменить ее лицо.
— Это многое объясняет, — сказала она, все еще звуча потрясенно. — Мой отец и твоя бабушка. Почему он так нервничал в Рилле. Почему ты замкнулась после выборов. Все. И я никогда не догадалась бы.
— Ты должна была сказать мне, что делала в гробнице, — сказал Лувиан, глядя на нее поверх очков. — Это точно было непросто.
— Это было печально. На самом деле. Страшно было только в конце, когда я подумала, что заперта навечно, — она мрачно посмотрела на него.
— Я следовал твоим указаниям, — смущенно сказал Лувиан.
Иррис выглядела задумчиво.
— Бедная Печаль… другая Печаль. Как все запуталось. Я не могу представить, сколько всего произошло, чтобы мы сошлись тут.
Печаль подумала о нитях вариантов, временных линиях, где Мэла спасли, где он не упал. Вселенных, где жила Серена, жила настоящая Печаль. Она не знала, как все сложилось бы там.
— Я рад, что все так сложилось, — сказал Лувиан. — То есть, — исправился он, — я бы не встретил тебя, сложись все по-другому.
— Точно, — сказала Печаль. — Итак, все ужасно, но мы есть друг у друга.
Они притихли на миг, затерявшись в своих мыслях. Печаль ощущала, как у нее проступает улыбка, она не могла сдержать счастье, ведь ее приняли. Они все равно любили ее. Хоть она не была Вентаксис. Они любили ее.
— Почему ты улыбаешься? — спросил Лувиан.
— Просто… радуюсь. Как ты и сказал, все неплохо сложилось.
— Кто знает, может, могло быть лучше, — он опасно улыбнулся и медленно подмигнул ей.
Лицо Печали пылало.
— Может быть, — ей пришлось отвести взгляд. — Посмотрим. Думаю, мне пора написать это письмо, — сказала она.
— Используй мой дом, — предложил Лувиан. — Тебя не побеспокоят.
— Спасибо.
— Я приду за тобой позже, — сказала Иррис. — Нужно что-нибудь сделать этой ночью. Может, мы еще не скоро снова соберемся вместе.
Эта мысль отрезвляла. После этой ночи Расмус вернется в Риллу, может, она его больше не увидит.