Тень пропала, и Лувиан зашипел на нее из-за ограды, прося поспешить. Она упала на живот, проползла под оградой, выбралась из территории Рэтбонов в Прекару.
— Нам нужны лошади, — сказала она, пока они шли к узким улицам северо-восточного района. — Мы не можем идти в Истевар пешком.
— Мы сядем там в дилижанс, — сказал он. — Я заказал для нас проезд заранее.
Печаль остановилась.
— С ума сошел? Я должна быть на карантине. Я не могу просто прыгнуть в публичный дилижанс на четыре часа пути.
— Конечно, можешь.
— Вчера ты не выпускал меня, потому что это было слишком опасно, а теперь мы сядем в дилижанс? Лувиан, ни за что.
— Скрываться на виду — лучшее прикрытие. До Истевара идти тридцать часов, а ближайшие лошади будут в Северных болотах. Если хочешь попасть туда ночью, то нужна карета. И… — он огляделся и потянул ее в дверной проем.
— Что ты делаешь?
— Магия.
Он вытащил что-то из кармана, потянулся за нее, опустил капюшон и поднял ее волосы с шеи. Она замерла, а он нежно заколол их. Печаль смотрела на небо наверху, затаив дыхание. Закончив, он повернул ее к себе, вытащил из кармана тонкие очки.
— Линзы — обычное стекло, — он надел их ей на нос, зацепил дужки за ее уши. — Теперь это, — он вручил ей помаду.
Печаль недоверчиво открыла ее. Помада была алой.
— Доверься мне.
Она вздохнула и нанесла помаду, провела пальцем вокруг рта, стирая излишки.
Когда она закончила, он потянул ее к витрине магазина, и Печаль уставилась на отражение в темном стекле и была потрясена.
Он заколол ее волосы так, что казалось, что они доставали ей до подбородка, и ее лицо выглядело круглее без длинных волос вокруг них. Очки сильнее изменили ее, а помада отвлекала на ее губы. В одолженной одежде и с таким прикрытием Печаль не была на себя похожа. И он был прав — они не ожидали, что она будет бегать по Прекаре ночью.
Но она все равно опускала голову, следуя за Лувианом по Прекаре. Она не нашла бы путь без него — на улицах не было табличек, и они не были четко спланированными. Здания были в несколько этажей высотой, нависали над ней, как великаны. Казалось, через каждый двадцать шагов они миновали мосты над чернильными каналами, и лодки скользили под ними с тихими людьми, словно сотканными из теней.
— Не пялься, — прошептал Лувиан, пока Печаль смотрела, как лодка причалила и стала разгружать вещи. — Ты не хочешь привлечь внимание. Даже со мной.
Она отвела взгляд, но до этого заметила опасный блеск в глазах мужчины, за которым наблюдала.
Печаль после этого не смотрела по сторонам, подняла голову, только когда они прибыли к столбику, куда прибывал дилижанс.
— Если кто-то спросит, мы посещали тетю в Прекаре, а теперь отправляемся домой в Истевар, — тихо сказал он ей на ухо.
— Да. Кто-то может спросить?
— Вот и узнаем, — Лувиан потянул ее за собой, дилижанс подъехал к ним, и другие четыре пассажира тоже забрались в него.
Печаль и Лувиан были последними. Лувиан вежливо улыбнулся, устраиваясь между хорошо одетой пожилой женщиной, от которой сильно пахло духами, и тощим юношей, нервно дергающим ногой. Печаль заняла место между другой женщиной, которая уже прильнула к стенке кареты, прикрыв глаза, и юношей, который кивнул ей и вытащил книгу из кармана.
Дилижанс поехал, резко дернувшись.
Лувиан протянул ей книгу.
— А ты? — спросила Печаль.
— Посплю. Разбуди меня на точке пересадки, — сказал Лувиан. Он отклонился, вытянул ноги и скрестил их в лодыжках, устроился отдыхать.
Печаль перевернула книгу. Она была художественной, и ей было двадцать лет, судя по картине на обложке. Там был мужчина в длинном плаще, прижимающий к себе женщину в красном платье. Роман. Печаль взглянула на Лувиана, но он, похоже, в самом деле уснул. Она задумалась на миг, но ей нужно было скоротать два часа, и книга хотя бы не даст остальным говорить с ней. Она открыла ее.