Чтобы не дразнить гусей, я развернулась и побрела обратно к рыночной площади, думая с облегчением, как хорошо, что меня опять сочли за нерадивую местную дурочку.
И тут на моё плечо легла тяжёлая рука.
— Привет, подруга! — раздался сверху знакомый хрипловатый голос. — Соскучилась по мне, что ли? Позавчера же виделись вроде.
Елисей стоял рядом и насмешливо смотрел на меня сверху вниз. Я вздохнула и опустила голову.
— Ну что, попалась? — спросил он уже без насмешки. — Ну, пошли.
Я рванулась в сторону, но Елисей держал крепко.
— Я тебя не приглашал, но уж если сама явилась, то делай, что говорят. Ты не представляешь, как дёшево здесь ценится жизнь гатрийца.
Держа меня за плечи, Лис повёл меня в дом, но не с парадного крыльца, а завёл далеко вглубь двора, там открыл боковую дверь, втолкнул меня внутрь и закрыл дверь наглухо. Я услышала, как в замке лязгает ключ.
— Вот тебе номер со всеми удобствами, — проговорил Лис снаружи. — Посиди, отдохни. Будет у меня время — побеседуем.
Его шаги зашуршали по мелким камешкам и затихли.
Я попыталась рассмотреть, куда попала. Когда глаза полностью привыкли к полумраку, я увидела уже знакомую картину. Крошечное окошко под потолком. У стены — копна слежавшейся грязной соломы. С одной стороны от входа стояло ведро с водой, и валялась помятая кружка. С другой — ещё ведро, из которого воняло выгребной ямой.
14
Бритоголовый в футболке с волком провёл меня по коридору, постучал в одну из дверей, открыл её и мотнул подбородком: «Заходи!».
Я шагнула через порог, и дверь позади меня захлопнулась.
Комната освещалась двумя внушительными армейскими фонарями, которые висели в углах. Они испускали бело-голубой свет, от которого меня сразу же стало слегка подташнивать. А, возможно, и не от света, а от голода. В чулане на соломе я просидела никак не меньше суток, а, скорее всего, и больше, потому что посадили меня под замок уже под вечер, а сейчас была тёмная ночь.
Комната напоминала деревенскую избу. Только что без вышитых рушников, а так очень похоже. Странное маленькое окно, деревянный стол и лавки. Буржуйка, в которой весело плясал огонь, а сверху на конфорке стоял большой эмалированный чайник с вишенками. Перегорожена комната была цветастой занавеской.
В комнате витали клубы табачного дыма. Елисей сидел на лавке и неторопливо курил. Когда я вошла, он указал на лавку с другой стороны стола:
— Садись.
Пока я усаживалась, Лис встал, снял с огня кипящий чайник и наполнил большую кружку.
— Замёрзла?
Я ничего не ответила. У меня не то что зуб на зуб не попадал, у меня все внутренности заледенели. Температура в комнате после холода в чулане казалась африканским зноем.
Лис поставил передо мной кружку с чаем.
— Пей, отогревайся.
Я положила ладони на кружку, и прошло несколько секунд, прежде чем я почувствовала, насколько она обжигающая.
— У нас нет камеры с отоплением, уж извини, — усмехнулся Лис.
— Съедобное что-нибудь есть?
— На пленников не готовили.
— Что, и лепёшки лишней нету?
— Нету, — отрезал Лис.
И я, дура, ещё этого мерзавца защищать пыталась… Сглотнув слёзы, я принялась потихоньку отпивать пустой чай. Спасибо, он хотя бы оказался крепкий. Чтобы не резал глаза гадкий свет, я просто зажмурилась.