«надень всё поверх, подол я обрежу»
— Ну, ты и стилист, — фыркнула я. — Я стану неповоротливой и неуклюжей.
Ло равнодушно пожал плечами.
Конечно, снимать брюки и куртку и надевать вместо них Настины вещи мне совсем не хотелось. Не потому даже что вещи чужие, а потому что я такое носить не умела, и одного внимательного взгляда на меня было бы достаточно, чтобы понять, что я надела такое впервые, и вообще я не от мира сего.
— Ло, а, может быть, и не надо переодеваться? Будем как бы залётными.
«они своих в лицо знают, я уверен»
— Хорошо. Выйди.
Ло вышел во двор.
Я переоделась. Кофта была ещё ничего, висела, конечно, мешком, но хоть ходить не мешала. А от юбки почти двадцать сантиметров стелились по полу.
Я доковыляла до двери и махнула рукой Ло, который уже успел натянуть на себя грубые залатанные со всех сторон штаны и очень похожую на мою вязаную куртку, только на двух пуговицах.
Ло присел около меня и, прижимая культей ткань к полу, обрезал ножом подол так, чтобы он закрывал мои ботинки.
— Слушай, Ло, а откуда здесь всё вот это берётся? Одежда, утварь, инструменты?
Ло пожал плечами.
— Не могут же всё это залётные сюда приносить? Они тогда приносили бы что-то более современное. А это хоть и не ветхое, но будто при царе Горохе сделано.
Ло ещё раз пожал плечами и развёл руками. Похоже, этот вопрос его раньше не занимал.
«пойдём. снаряжение и гаджеты придётся оставить тут»
— А если у нас не получится заглянуть сюда перед тем, как мы соберёмся возвращаться?
«это будет меньшей проблемой, чем если нас поймают с телефоном в кармане»
«ничего страшного, буду писать на земле. или прямо в воздухе»
Ло выключил телефон.
Мы положили свои рюкзачки в тёмный угол за входной дверью и вышли.
За то время, пока я переодевалась в одиночестве, на могильном холмике появилась свежая охапка неприметных полевых цветов.
Ло сунул мне в руку горячую серую лепёшку, свёрнутую фунтиком. Изнутри фунтика пахло картофельным пюре и немножко мясом.
— Это местный фаст-фуд?
Ло кивнул.
— А себе?
Ло с улыбкой шлёпнул себя по животу.
— Ты уже? А, ну ладно.
Я принялась за еду. То ли с голодухи — всё-таки мы не ели уже часов пятнадцать — то ли действительно еда оказалась съедобной, но я давно не получала от горячего хлеба с картошкой такого неземного удовольствия.
Мы сидели на городской базарной площади. Народу вокруг было… ну, наверное, по местным меркам просто море. Но день был явно не базарный, потому что продавцов было всё-таки больше, чем покупателей. Торговали овощами, одеждой, деревянной посудой. И вот даже готовой едой.