— За полкилометра от станции какие-то люди пути перегородили… сами стоят…
— Что за люди?
— А шут их знает. Да вон, выгляни из окна и сама посмотри.
Люся встала на диванчик и высунулась из окна. Ее вагон был десятым по счету от головы состава, поэтому Люсе было плохо видно, что там творится впереди. Действительно, стояла какая-то толпа, люди бегали туда-сюда, размахивали руками. Еще ей удалось разглядеть черные шпалы, лежащие навалом поперек дороги, на них сверху — рельсы, металлические бочки. А за всей этой баррикадой… Вроде прямо на путях стоял гусеничный бульдозер.
— Батюшки! — всплеснула руками Люся.
— Так я ж тебе говорил, — отозвался Степан.
— Что же это такое? А? Почему на путях шпалы свалили?
В Люсино купе уже кто-то негромко, но настойчиво стучал.
Люся сдула со лба прядь волос, поправила съехавшую на затылок пилотку и решительно раскрыла дверь.
Перед ней стоял тот самый старичок. Только на этот раз его выражение лица было не игривое, как десять минут назад, а обеспокоенное.
— Скажите, в чем дело, почему мы стоим?
Люся изобразила на лице подобие улыбки:
— Не волнуйтесь, ничего страшного. Просто небольшая техническая неисправность.
— А что за неисправность-то? Долго мы стоять будем? — послышалось из-за его спины. Видимо, у двери ее купе собрались несколько пассажиров.
— Все будет нормально, товарищи. Скоро поезд тронется… — не очень уверенно произнесла Люся.
Видно, ей не удалось скрыть своей тревоги, потому что пассажиры и не думали расходиться.
— Сейчас… сейчас я чай сделаю. — Люся кинулась к котлу и повернула ручку. — Товарищи, не волнуйтесь, идите, пожалуйста, все по своим местам.
При упоминании о чае они несколько успокоились — раз дают чай, значит, все еще не так плохо.
Люся быстро закинула в большой заварной чайник полпачки «Грузинского № 40», повязала на пояс фартук и положила в его большой карман два десятка маленьких бумажных упаковок дорожного сахара.
Налив шесть стаканов крепкого, ароматного чая, она уже было собралась подхватить их за ручки подстаканников и идти разносить по вагону, когда в купе снова ворвался Степан.
На него было просто страшно смотреть. В глазах застыл неподдельный ужас. Люся первым делом задвинула дверь.
— Ну, что там?
— Восстание! Революция! Война! Бунт! В городе бунт против Советской власти! Там на улицах войска! А еще говорят, — Степан понизил голос до шепота. — в городе танки!
Люся так и села. Она могла многое себе представить. Но тако-ое!
Дверь чуть-чуть приоткрылась.
— Простите, а чай скоро будет? — спросила заглянувшая в щель толстая дама в белой панаме на голове.
— Да, да, сейчас, — встрепенулась Люся и, подхватив стоящие на столе стаканы, вышла из купе.
— Ты только не рассказывай пассажирам об этом, — сказала она Степану, — люди разнервничаются, переполошатся…
В вагоне, однако, полным ходом шло обсуждение происшествия. Все уже по очереди выглянули из окон и видели баррикаду на рельсах. Машины с солдатами, проносящиеся мимо вагонов.
— Я вам говорю, — повторял сухонький немолодой гражданин в довольно-таки потрепанной майке, — я вам говорю, это просто-напросто учения. Маневры. Ничего страшного. Вот, я помню, в тысяча девятьсот четырнадцатом году, когда я еще учился в гимназии, под Самарой тоже проводили императорские военные маневры. И ничего!