Однако митингующие отказались подчиняться и завязали драку.
В больнице есть раненые.
Кошмар.
— Никита Сергеевич, к вам товарищи Брежнев и Семичастный. Говорят, срочно…
Хрущев выпрямился в кресле, одернул пиджак.
— Пусть войдут.
Брежнев вошел первым. Вид у него был усталый, но при этом деловитый. Семичастный сразу скользнул к дальнему креслу в углу и без приглашения занял его.
— Никита Сергеевич, пора принимать решение, — без лишних слов начал Брежнев. — Если вы этого не сделаете в течение ближайшего часа, ситуация окончательно выйдет из-под контроля.
— Я жду доклада Баранова, — сказал Хрущев. — Пока он мне не доложит обстановку, никаких решений не будет.
— Среди мятежников имеются убитые, — сообщил Семичастный.
— То есть как?!
— Обороняясь, работники милиции вынуждены были застрелить одного из злостных зачинщиков беспорядков, учащегося заводского профтехучилища, некоего Шейдина Петра Сергеевича. Кстати сказать, его отец, Шейдин Сергей Афанасьевич, был осужден в 1949 году за антисоветскую деятельность, но реабилитирован в пятьдесят шестом…
Это был точно рассчитанный ход. Сергей Афанасьевич Шейдин никогда не сидел (а может, и сидел: председателю КГБ сейчас недосуг было наводить справки о каком-то там Шейдине). Просто Семичастному не терпелось ущипнуть «кукурузника» за уязвимое место: мол, видишь, что ты наделал, освободитель.
— Яблочко от яблони… — язвительно вставил Брежнев.
— Кто позволил пускать в ход оружие?! — закричал Хрущев. — Я их всех под суд отдам!
— Работники милиции действовали в соответствии с установленными законом правилами, — невозмутимо парировал Семичастный. — В уставе МВД имеется пункт, разрешающий применять оружие в целях самозащиты…
Серый от гнева, Хрущев не нашелся, что возразить.
— Никита Сергеевич, войска ждут вашего приказа, — сказал председатель КГБ. — В данную минуту относительное спокойствие в городе сохраняется за счет патрулирования вооруженных групп и бронетехники на улицах. Однако с утра следует ожидать нового всплеска напряженности. По имеющимся у меня данным, рабочие электровозостроительного завода собираются перекрыть движение поездов на железнодорожной ветке, проходящей через Новочеркасск.
— Как это — перекрыть? — не поверил Хрущев.
— Для этих целей создаются специальные банды. Кроме того, не исключено, что к рядам бунтовщиков примкнут свежие силы. Информация о беспорядках в городе просочилась в область. Рабочие ряда предприятий Ростова, согласно нашей информации, готовы поддержать преступников…
Хрущев помассировал виски пухлыми короткими пальцами. Головная боль становилась невыносимой.
— Где Баранов? — спросил он. — Я хочу знать мнение Баранова.
— Мы могли бы вызвать его на связь, — сказал Семичастный.
— Вот и вызывайте.
Председатель КГБ и Брежнев незаметно переглянулись.
— Велика опасность, что обо всем этом прознают западные средства массовой информации, — проговорил Семичастный. — Будет международный скандал.
— Обязательно будет, — поддакнул Брежнев.
— Теперь уже все равно, — устало выдохнул Хрущев. — Только не надо кровопролития!
— Вот и я говорю о том же! — воодушевился председатель КГБ. — Если мы активизируем танковую дивизию, то сможем избежать нагнетания напряженности!
— Клин клином? — усмехнулся Хрущев.