— Таг, подойди, — более настойчиво попросил я, не испытывая ни раздражения, ни злости.
Помучавшись в нерешительности несколько секунд, котенок наконец несмело шагнул навстречу. Я дотянулся до него лапой, ухватил за запястье и подтянул ближе. Умостив малыша на своих коленях, обнял его покрепче, стараясь показать, что он мне не безразличен. Хрупкое тельце застыло, прильнув ко мне спиной.
От Тага пахло теплым молоком, если, конечно, я не перебрал с виски и у меня не начались галлюцинации.
— Тагир, объясни кто из моих друзей соврал, и в чем?
Я решил говорить с ним как с маленьким, собираясь опрокинуть все его слова аргументами, на которые он вряд ли найдет что возразить. Может быть, так он перестанет сочинять ложь, потому что поверить в его выдумки невозможно?
— Господин Навид, — тихонько ответил котенок, сминая лапками края новых шорт. — Когда он сказал, что с той кошкой, в которую он был влюблен, у них ничего не было. Это неправда.
На стене шумно тикала неугомонная стрелки часов, но не в пример обычному, они решили двинуть бег в обратном направлении, возвращая мои мысли в прошлое…
Навид увивался за госпожой Фает с редкой настойчивостью. Честно говоря, я никогда не видел друга таким серьезным в отношении к любой другой кошечке. Многие продолжали насмехаться над неудачливым Ромеро — как прозвали его в универе, но только не я…
На четвертом курсе мне пришлось посещать дополнительные занятия по высшей математике. Отец договорился с заведующим кафедрой, господином Сешосом, о том, что тот лично займется моей подготовкой. Это стало небольшим секретом — ни профессор, ни мой отец не хотели делать этот маленький и, в сущности, мало значимый факт достоянием общественности. Отец придавал репутации первостепенную значимость, в его представлении я должен был казаться гением, одарённым природой, у которого все получается без малейших усилий. Господин Сешос тоже не желал огласки. Учеников он не брал за неимением времени, но отказать Старшему моей семьи отважился бы только последний идиот.
В общем, два раза в неделю по вечерам, когда университет пустел, я посещал дополнительные занятия.
Однажды бредя по темному коридору на урок, я заметил Навида. Он нырнул в небольшую аудиторию, используемую Психами — так мы звали студентов с факультета психологии, — в качестве зала для семинаров. Спешить было некуда — я приехал раньше и решил, что скоротаю время с приятелем.
Уже подойдя к двери, я вдруг подумал — а что ему могло понадобиться здесь так поздно. Почему он вообще в универе, если я точно знаю, что по четвергам вечером он ходит в бассейн.
Дверь легко приоткрылась под нажимом. Я уловил странные звуки почти сразу, к счастью, до того, как позвал друга по имени. Я уже давно перестал быть ребенком, и что являлось источником подозрительного шума, определил без труда. Навид выбрал аудиторию местом свиданий, и не с кем иным, как с неприступной госпожой Фает.
Два захваченных страстью хищника переплелись телами на широком столе, не замечая вокруг себя ничего. И меня в том числе.
Мешать им, само собой, я не стал, тихо выскользнул наружу.
С тех пор я еще не раз убедился, что это была не случайная встреча. Я точно знал, что в бассейне Навид почти не бывает, а, присмотревшись, стал замечать припаркованную «Алджи Бластер» в проулке за универом вечерами четвергов. Машина Навида.
Говорить другу о том, что мне все известно, я не стал. Захотел бы, сам рассказал. И честно признать, я надеялся, что рано или поздно он поделится с нами, его ближайшими друзьями, своей тайной. Как оказалось, напрасно.
Но как об этом догадался Тагир?
— Тагир, я верю тебе, — искренне произнес я. — Но скажи, ради Божественной, откуда ты можешь это знать?
— Я просто слышу, когда кто-нибудь врет, — тихо отозвался котенок, пригревшийся на моей груди.
— Слышишь?
— Да.
— Но каким образом? — я недоумевал.
— Не знаю. Ну вот представь, что когда кто-то очень простужен, ты понимаешь это по голосу, к примеру, когда разговариваешь по телефону. Я слышу ложь точно так же. Будто кто-то вдруг начинает говорить не своим голосом. А еще вранье неприятно пахнет. Так, что в нос бьет и хочется отшатнуться. А иногда я его даже вижу…
— Видишь?
— Да. Темными тенями вокруг.
В воздухе повисла очередная пауза.
То, о чем говорил Тагир, было просто, просто… Да нет, такого быть не могло!
— Таг, ты серьезно? — глупо переспросил я, словно надеясь на то, что котенок рассмеется и скажет, что я идиот, развесивший уши. Вместо этого он просто ответил:
— Да.