— Просто вкусы Ракеша слегка изменились с университетских времен, — вмешался Килот.
— О чем ты, брат? — не понял Левсин.
— Да час назад я застал этих голубков, милующимися на кухне.
— Ладно врать-то, — икнул Навид.
— Вырви мне когти, если это не так!
— Ракеш, друг, да ты совсем одичал от своей работы, уже и на сфинкса бросаешься. Как у тебя вообще встает на такое страшилище?
— Заткнись! — рявкнул Старший. — Ни на кого я не бросаюсь. Ничего между нами нет.
— А как же… — Килот явно хотел спросить о том, что видел на кухне.
— Ну лизнул я его раз в благодарность, тоже мне событие, — недовольно прошипел Ракеш. — Он помогает мне в одном деле, и если все удастся, ваш друг не окажется на пороге храма с протянутой рукой. И потом он хорошо следит за хозяйством. Рубашки гладит, — скомкано закончил Старший и отхлебнул из стакана.
— А что это за дело… — заинтересованно спросил Навид, но дальше я слушать не стал.
Тихонько вернув ведро на свое место, решил что взрослые коты справятся со своими проблемами сами, а мне не стоит путаться под лапами.
Похоже, я настоящий идиот, решивший, что Старший захочет доверить сердце такому уродцу. Только рубашки.
Глава 29 Ах, эта свадьба…
Рамона Чоран, начальник отдела гражданского состояния мэрии района Красных башен, славилась уравновешенным характером и железной выдержкой. Что, в общем-то, и помогло ей остаться единственным адекватным существом в последний понедельник перед праздником Первой Недели Года.
Утро, впрочем, началось как обычно — с чашки красного чая, свежих сплетен и определения задач на сегодняшний день. Потом часы пробили девять, и пришло время начать прием посетителей.
И первая же пара, пришедшая регистрировать брак, стала источником пересудов для всего штата сотрудников, начиная с уборщиц и заканчивая личным секретарем главы администрации.
Бенгал и сфинкс!
Красивейший самец, представитель высшей касты — и нечто, что и котом-то назвать было неприлично. Лысый, безгубый, с ушами, похожими на локаторы телемачты, ужас! Но одет при этом более чем пристойно, костюм сшит на заказ у дорогого портного, в этом-то госпожа Чоран разбиралась.
А свидетели! Пожилой седоухий фолд, от одного взгляда которого хотелось поджать хвост, и страшненькая парба-смесок, на запястье которой красовался старинный клановый браслет! И они явно хорошие приятели, вон как перешептываются.
Перед этой компанией меркли даже приходившие две недели назад селянки-норги в традиционных балахонах и шапках с бубенчиками.
Церемония прошла как обычно. Женихи ответили на все вопросы, подтвердили согласие, расписались. Выслушали дежурные поздравления, получили брачные декларации и пошли на выход.
И тонким заполошным шлейфом вслед зашуршали голоса…
— Вы видели? Нет, вы видели?
— Да как же возможно такое?
— Надо матушке позвонить!
— А родовое кольцо на пальце видели? Черное с бриллиантом?
— Неужели это чучело можно полюбить?
— Это что же получается, родственник самого…
— А ну тихо, — начальственным рыком прервала шум кората. — Кто, что и зачем, нас не касается. Повторяю: не касается. Быстро все по местам.
Подчиненые послушно разошлись.