От Ельцина к…? Война компроматов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наиболее эффективно и надежно задача вытеснения России с Кавказа и Центральной Азии решалась путем жесткой экономической привязки новых независимых государств региона, располагающих значительными нефтегазовыми ресурсами (Азербайджан, Казахстан, Туркмения), к западным партнерам (основным форпостом США в Евразии выбрана Турция). Именно поэтому сразу же после распада СССР развернулась такая острая борьба за определение основного маршрута транспортировки каспийской нефти. В качестве наиболее реальных рассматривались три маршрута: Баку — Джейхан (через территорию Турции), Баку — Супса (Грузия) и Баку — Новороссийск (проходит через Дагестан и Чечню). Реализация «турецкого» варианта транспортировки углеводородного сырья Каспия к Джейхану представляла наибольшую угрозу интересам России. Если основной экспортный трубопровод пойдет по турецкой территории, влияние Москвы на Кавказе и в Центральной Азии автоматически пойдет на убыль. Однако, несмотря на откровенно прозападную ориентацию азербайджанского и грузинского руководства, выбор был далеко не очевиден — российский маршрут наиболее экономичный.

В этой ситуации задача дискредитации маршрута Баку — Новороссийск встала для Запада в разряд основных приоритетов. Однако долго ломать голову западным аналитикам над ее решением не пришлось. Непоследовательная политика Кремля в отношении Грозного создала для противников «северного» маршрута поистине тепличные условия. Полупогасшая война, по сути, сделала чеченский участок нефтяной «трубы» неподконтрольным не только Москве, но и официальным чеченским властям. От Запада требовалось лишь поддерживать (финансово и организационно) «пламя священного огня», что он успешно и делал при помощи спецслужб ряда государств и различных экстремистских организаций.

Проследить связь активизации чеченских боевиков и других деструктивных сил и направленности их действий с нефтяными проблемами весьма несложно. Так, весной 1999 года Россией был подписан контракт с инофирмами на общую сумму в 400 млн. долларов на строительство крупнейшего на Черном море нефтяного терминала в районе Новороссийска. Терминал предназначался для поставок на мировые рынки нефти Каспия — из Азербайджана и Казахстана. Одновременно велись успешные переговоры с инофирмами о реконструкции участков нефтепровода Баку — Новороссийск. Именно в этот момент резко обострилась обстановка на территориях, где проходит нефтепровод (Карачаево — Черкесия, затем Дагестан). В свое время Ш. Басаев и С. Радуев для проведения целенаправленных террористических ударов также выбрали «трубопроводные» Буденовск и Кизляр.

Недавнее разрушительное землетрясение в Турции, экономический ущерб от которого, по некоторым оценкам, превысил 5 млрд, долларов, добавило скепсиса в отношении способности Турции изыскать необходимые финансовые средства на строительство нефтепровода по своей территории. Тут же боевики Ш. Басаева и Э. Хаттаба появляются в Дагестане и опять же в районах, примыкающих к транзитному маршруту.

Таким образом, можно констатировать, что одним из основных внешних факторов, дестабилизировавших ситуацию в Северокавказском регионе, продолжал оставаться нефтяной и, прежде всего, связанный с транспортировкой минерального сырья Каспия на Запад. Дальнейшая эскалация напряженности и нерешенность чеченской проблемы резко понизит шансы российского маршрута транспортировки каспийской нефти и может поставить под сомнение целесообразность развития структуры нефтяных терминалов на российском побережье Черного моря, что в конечном итоге приведет к значительному экономическому ущербу как для северокавказских субъектов Федерации, так и для России в целом.

Чеченская Республика. В начале осени 1999 года полный политический и военный контроль на территории республики осуществляли лидеры незаконных вооруженных формирований, и прежде всего Ш. Басаев.

Попытки А. Масхадова спасти свое положение путем публичного дистанцирования от вооруженной оппозиции и дискредитации своего основного оппонента — Ш. Басаева вместе с оказанием негласной помощи государственными материальными и финансовыми ресурсами провалились.

В целом президент ЧР А. Масхадов полностью утратил контроль над ситуацией и власть в Чечне практически принадлежала вооруженной оппозиции. Решения президента Чечни о введении на всей территории республики военного положения для организации отпора федеральным силам говорили о том, что вооруженная оппозиция превратила А. Масхадова, по сути дела, в «карманного» президента, призванного придавать ее действиям более или менее легитимную форму.

Подтверждением полного подчинения А. Масхадова лидерам незаконных военных формирований мог служить и тот факт, что совместными усилиями официального Грозного и влиятельных полевых командиров был выработан план обороны республики. Принято решение «для отражения агрессии российских войск» образовать три направления восточное (возглавил Ш. Басаев), западное (Р. Гелаев) и центральное (М. Хамбиев). Общее руководство обороной возложено на А. Масхадова.

Аналитики прогнозировали, что федеральные власти наверняка обратятся к членам «Народного фронта республики», состоявшего из парламентариев ЧР созыва 1996 года. Так и произошло. Учитывая образовавшийся в республике вакуум легитимной власти, а также используя настроения чеченского общества и, в частности, полное недоверие народа как к официальному Грозному, так и к вооруженной оппозиции, правительство РФ поддержало эту общественно-политическую силу, которая могла бы при определенной ситуации проводить в жизнь идею «процесса возрождения Чеченской Республики в составе Российской Федерации».

Во второй половине сентября по инициативе Ш. Басаева состоялось совещание ряда бывших полевых командиров и активных участников чеченского «сопротивления», на котором было принято решение о создании независимого от Грозного так называемого «Народного комитета обороны» (НКО). Собравшиеся решили предложить возглавить НКО В. Арсанову.

В общественное сознание населения республики настойчиво внедрялась мысль, что действия в Ботлихском, Цумадинском и Новолакском районах Республики Дагестан были лишь проверкой сил отрядов Ш. Басаева и Э. Хаттаба.

Их сторонники стремились представить итоги акции в РД как временную и даже «запланированную» тактическую неудачу. Большое внимание уделялось тому, чтобы сохранить веру экстремистов, а также зарубежных спонсоров в реальную возможность Чечни распространить влияние на «территорию от Каспийского до Черного морей». Для подтверждения «заслуг» боевиков в Саудовскую Аравию систематически отправлялись видеоматериалы о «героических действиях в Дагестане». Повсеместно подчеркивалось, что число сторонников идеи освобождения Северного Кавказа от России увеличивалось, а возможности Москвы снижались.

Одновременно полевые командиры активно занимались разработкой планов новых «военных ударов». Помимо «дагестанского фронта» рассматривались варианты операции в Карачаево-Черкесии, а также в Северной Осетии.

Отмечалось наличие хорошо отлаженной координации деятельности между официальными силовыми структурами ЧР и отрядами полевых командиров. Руководители ЧР завершили распределение сил и средств по направлениям и зонам для сопротивления федеральных силам. Были определены границы фронтов, назначены должностные лица для управления сводными формированиями, в состав которых входили как регулярные подразделения силовых структур, так и отряды сил самообороны и народного ополчения.

К началу октября основные усилия по подготовке к отражению наступления федеральных сил были перенесены в правобережные районы ЧР, где с использованием строительной техники и масштабным привлечением мирного населения осуществлялось инженерное оборудование позиций, в том числе для тяжелого вооружения и зенитных средств.

Резко активизировалась пропагандистская работа. Распространялись листовки с призывами действовать на стороне боевиков. В Грозном, Гудермесе, Сержен-Юрте, Ведено активистами отрядов Ш. Басаева и Э. Хаттаба проводился набор добровольцев. Администрации ряда районов республики, используя националистические лозунги, призывали чеченскую молодежь вступать в ряды ополченцев и принять участие в охране границы.

Для отвлечения части сил от Чечни и дестабилизации обстановки в регионе командование боевиков планировало также обострить ситуацию в зоне осетино-ингушского конфликта.

Главное внимание незаконных вооруженных формирований по-прежнему было приковано к Дагестану. В связи с эскалацией напряженности и разрастанием вооруженного конфликта в приграничных с Чечней горных районах Дагестана руководством ЧР сформирован «Веденский фронт». В его состав вошли подразделения национальной гвардии, президентской гвардии и Государственной погранично-таможенной службы ЧР. Для скорейшего решения всех организационных вопросов весь командный состав указанных силовых структур был направлен в Веденский район Чечни, личный состав переведен в повышенную степень боевой готовности.

Вместе с тем население большинства районов Чечни относилось настороженно к военным приготовлениям, понимая, что в случае начала боевых действий они первыми попадут под удар. Фактически большая часть мужского населения, особенно равнинной части Чечни, заняла безучастную позицию, не оказывая никакой реальной помощи ни боевикам, ни официальным властям.

Руководство чеченских военных формирований с целью восполнения потерь в людских ресурсах проводило активную работу по вербовке нового состава. Отряды боевиков пополнялись иностранными наемниками. Одновременно в ЧР осуществлен призыв 10 тысяч резервистов и планировалось призвать еще 5 тысяч человек. Вблизи административной границы для дальнейших действий на территории РД создавались новые базовые лагеря. Осуществлялся интенсивный переток кадров из официальных силовых структур ЧР в незаконные военные формирования.

Применяемая по отношению к ним тактика федеральных сил — нанесение бомбово-штурмовых ударов по базам и объектам инфраструктуры, лагерям, занятие господствующих высот на чеченской территории, постепенное продвижение в глубь республики, «выдавливание» боевиков из северных районов Чечни и создание зоны безопасности по левобережью р. Терек — пока себя оправдывала.

Аналитики предполагали, что равнинные районы Чечни — Надтеречный, Шелковской, Наурский — федеральные силы способны взять под полный контроль в течение 2–3 месяцев. Боевики будут стремиться, по возможности, уходить от широкомасштабных вооруженных столкновений с федеральными силами, закрепляясь в «коренной» Чечне за р. Терек. Опыт ввода передовых частей группировки в Наурский и Шелковской районы подтверждал это предположение.

Сдача боевиками практически без боев равнинной территории Чечни отнюдь не снижала опасности проведения ими террористических актов в тылу группировки федеральных сил. Главными объектами внимания боевиков могли стать тыловые объекты группировки федеральных войск, линии железнодорожных магистралей, важнейшие объекты промышленной инфраструктуры, прежде всего, опасные с точки зрения техногенных последствий их разрушения.

Что же касается установления контроля над правобережьем, то, как представлялось, его обеспечение могло вылиться в затяжную военную кампанию с существенными потерями, в том числе и политическими.

Военная операция федеральных сил на территории Чеченской Республики развивалась по благоприятному для центра сценарию. Несмотря на определенные издержки — значительный поток беженцев, потери со стороны российских войск, гибель мирных жителей в результате бомбардировок, — вооруженным силам РФ удалось достаточно легко закрепиться в северных районах Чечни. Пропагандистской удачей стал и арест Н. Хачилаева. В отличие от событий 1994–1996 годов, силовая акция осуществлялась при поддержке общественного мнения страны и большинства политической элиты.

Однако, добившись успешного выполнения первой из поставленных перед войсками задач, центр столкнулся с новыми проблемами, вызванными переходом под контроль Москвы левобережья Терека. Каким должен быть режим административного управления в этих районах? Первоначальный план предполагал формирование временных органов власти на основе лояльных Москве представителей чеченской элиты, с помощью которых осуществлялось бы распределение федеральных средств и гуманитарной помощи. Но опыт кампании 1994–1996 годов показал, что проследить за целевым распределением средств, направляемых промосковским властям, невозможно.

Попытки федеральных властей реанимировать чеченский парламент образца 1996 года и сформировать на его основе правительство также столкнулись с трудностями. Лидеры «старых чеченцев» были малоавторитетны в республике и способны осуществлять властные полномочия лишь на штыках российских войск. Поэтому Москва склонялась к схеме военно-административного управления территорий с передачей значительных полномочий местным комендантам. Однако у такого сценария были немалые издержки: военные руководители не имели необходимого опыта хозяйственной работы, не вполне представляли специфику межтейповых отношений в ЧР. Попытки делать ставку на поддержку старейшин могли возыметь эффект отнюдь не во всех населенных пунктах: военные действия 90-х годов выдвинули на первый план полевых командиров, что заметно ослабило влияние старейшин. Корпус глав администраций и населенных пунктов за 90-е годы также претерпел радикальные кадровые изменения.

Федеральные власти во многом игнорировали эти проблемы, предпочитая не входить в села в завоеванных районах и, по возможности, воздерживаясь от «зачисток». Однако такая тактика, оправданная с точки зрения минимизации потерь, создавала угрозу открытия чеченскими боевиками «второго фронта» на занятых российскими войсками территориях. Подобная ситуация уже имела место в 1995–1996 годах, когда федералы, по сути, контролировали лишь важнейшие коммуникации, но не населенные пункты.

Еще один вопрос, ответ на который долго не давали высшие федеральные чиновники, касался целей силовой акции в Чечне. Официальные заявления были крайне расплывчаты — они могли интерпретироваться и как закрепление на левом берегу Терека с проведением точечных спецопераций по захвату лидеров боевиков, и как подготовка к полномасштабному наступлению на правобережную часть Чечни. Уклончивость в декларировании целей операции объяснялась вполне обоснованной осторожностью (Москва рассчитывала таким образом представить любой исход силовой акции как победу), а также внутриполитической конъюнктурой.