Байярд нахмурился, глядя на меня.
— Вы не будете возражать, если я проведу несколько тестов на вас? Это займет лишь минуту-другую. Ничего неприятного.
— Это будет приятной переменой, — сказал я. — А какого рода тесты? И с какой целью?
— Разобраться, что с вами такое, что заинтересовало их, — кивнул он на экран. — Я скажу вам о результатах, если таковые будут. — Он вытащил какой-то прибор и нацелил его на меня, как фотограф, настраивающий экспозицию. — Если бы это слово уже не затерлось, — сказал он, — я бы назвал эти показания невозможными. — Он указал на зеленую стрелку, метавшуюся по светящейся шкале, как по катушке компаса на Северном Полюсе. — Согласно этому, вы находитесь в неопределенном количестве мест одновременно. И это, — он ткнул пальцем в меньший циферблат со светящейся желтой стрелкой, — говорит, что энергетические уровни, концентрируемые в вашем районе, — порядка десяти тысяч процентов от нормы.
— У вас перепутались провода, — предположил я.
— Явно, — продолжал он думать вслух, — вы представляете звеньевую точку в том, что известно как пример вероятностного стресса. Если допустить мою догадку, главное звено.
— Что значит?..
— Большие дела зависят от вас, мистер Кэрлон, — просто произнес Байярд. — Что или как — не знаю. Но происходят довольно странные вещи — и вы в центре их. То, что вы сделаете дальше, будет иметь глубочайший эффект в будущем мире — многих мирах.
— Помедленнее, — попросил я. — Давайте оставаться в реальности.
— Существует больше, чем одна реальность, мистер Кэрлон, — просто сказал Байярд.
— Кем, сказали, вы являетесь? — переспросил я.
— Байярд. Полковник Байярд Службы Имперской Безопасности.
— Безопасности, а? И Имперской к тому же. Звучит несколько старомодно — если вы не работаете на Хайле Селассие.
— Империум — большая сила, мистер Кэрлон. Но, пожалуйста, примите на веру слова, что мое правительство не враждебно вашему.
— На данный момент, это уже кое-что. Как получилось, что вы говорите по-американски без акцента?
— Я родился в Огайо. Но давайте на данный момент отложим это в сторону. Я потратил кое-какое время, смахнув вас у него из-под носа, но он не уступит. И к его услугам обширные ресурсы.
У меня все еще было ощущение, что он говорит сам с собой.
— Олл райт, вы потратили время, — подсказал я ему. — Что вы собираетесь делать с этим?
Байярд указал на экран с тонкой красной стрелкой, которая трепетала по картушке компаса.
— Этот инструмент способен отслеживать отношения высокого порядка абстрактности. Дается точка опоры, и он указывает положение артефактов, близко ассоциируемых с субъектом. На данный момент он указывает на отдаленный источник к западу от нашего положения сейчас.
— Наука, мистер Байярд? Или колдовство?
— Широчайший научный уровень, тем больший, что он входит в столкновение с той областью, которая некогда была известна как оккультные науки. Но оккультные — значит, просто тайные.
— И что это все должно сделать со мной?
— Аппаратура настроена на вас, мистер Кэрлон. Если мы последуем за ней, это может привести нас к ответам на ваши и мои вопросы.
— И когда мы туда доберемся — что тогда?
— Это зависит от того, что мы найдем.
— Вы не выдаете слишком много, не так ли, полковник? — заметил я. — У меня был долгий день. Я ценю то, что вы подобрали меня с лодки, прежде чем та утонула — и я полагаю, что должен вам какую-то благодарность за спасение меня от еще одного теста из нерв-автомата. Но игра в вопросы без ответов окончательно утомила меня.
— Давайте достигнем взаимопонимания, мистер Кэрлон, — ответил Байярд. — Если бы я смог объяснить, вы бы поняли — но объяснение будет включать рассказ о том, что я не могу сообщить вам.
— Мы ходим по кругу в наших разговорах, полковник. Я полагаю, вы это понимаете.
— Круг сужается, мистер Кэрлон. Я надеюсь, что это не петля, которая захлестнет всех нас.