Машина времени шутит (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я ходил с ней гулять, катал ее в своей первой машине, одной из самых ранних моделей Форда с кузовом, изготовленным вручную из досок. По окончании я уехал в колледж, поддерживая наши отношения по почте. Каждое лето мы много общались, но не в анатомическом смысле.

Я получил ученую степень в области управления бизнесом, должность в энергетической компании, женился на Пейшенс, и стал отцом двух мальчуганов. Они росли, во многом следуя по моему пути, из-за чего иногда возникали спекуляции на тему, как часто происходило божественное вмешательство, чтобы я мог добиться таких замечательных успехов. Пейшенс (Терпение) все меньше и меньше соответствовала своему имени, набирала вес, приобрела интерес к церковной работе и саду и глубокую антипатию ко всем, кто кроме нее занимался церковными делами и садами.

Я усердно трудился над всем этим, никогда не поддаваясь искушению воспользоваться кратчайшим способом, или улучшить свой жребий, превратив Пейшенс в кинозвезду, или наш скромный шестикомнатный особняк в королевское поместье в Девоне. Наиболее трудной для меня была необходимость потеть все шестьдесят секунд субъективного времени каждую минуту каждого часа…

Пятьдесят лет добросовестных усилий завершились верстаком в гараже.

В местной таверне я выпил четыре виски и стал размышлять над своими проблемами. После пятого виски меня охватила меланхолия. После шестого я почувствовал, что хочу бросить вызов. После седьмого рассердился. В этот момент хозяин проявил неблагоразумие, предположив, будто я уже выпил более, чем достаточно. Я покинул таверну весьма возмущенным, задержавшись ровно настолько, чтобы бросить зажигательную бомбу в витрину. Вспышка была великолепна. Я пошел вдоль улицы, забрасывая зажигательными бомбами косметический кабинет, Христианскую научную библиотеку, кабинет оптометриста, аптеку, магазин автозапчастей, налоговую службу.

— Вы все подделки, — вопил я. — Все лжецы, обманщики, фальшивки!

Собравшаяся толпа потрудилась и привела полицейского, который застрелил меня, а заодно и трех ни в чем не повинных зевак. Это раздосадовало меня даже несмотря на мое веселое настроение. Я облил смолой и обвалял в перьях вмешивающегося не в свое дело парня, затем продолжал взрывать суд, банк, различные церкви, супермаркет, автомобильное агентство. Они горели великолепно.

Я радовался, глядя на дымящиеся фальшивые замки, и какое-то время раздумывал, не основать ли свою собственную религию, но сразу же запутался в вопросах догм, чудес, кампаний по привлечению новых членов, церковных облачений, свободной от налогов недвижимости, женских монастырей, инквизиции и избавился от этой идеи.

Теперь красиво горела вся Омаха; я перешел к другим городам, уничтожая мусор, который мешал нам жить. Задержавшись, чтобы поболтать с несколькими уцелевшими, в надежде услышать от них выражение радости и облегчения после избавления от бремени цивилизации и хвалу вновь обретенной свободе, чтобы построить разумный мир, я был обескуражен, когда увидел, что они больше озабочены своими ранами и соревнованием в поисках среди развалин мелкой добычи: телевизоров и наличных — чем философией.

К этому моменту теплота виски стала постепенно исчезать. Я понял, что поступил опрометчиво. Я быстро восстановил порядок, наделив необходимой властью выдающихся либералов. Поскольку все еще существовала горластая масса реакционеров, устраивающих волнения и мешающих установлению тотальной социальной справедливости, появилась необходимость создать определенный персонал для обеспечения порядка, одев их в форму для облегчения идентификации.

Увы, проведением умеренной политики не удалось убедить мародеров в том, что Государство имеет серьезные намерения и не позволит лишить себя плодов с таким трудом завоеванной победы над кровопийцами. Возникла необходимость прибегнуть к жестким мерам. Тем не менее упрямые фашисты воспользовались преимуществами свободы, чтобы агитировать, произносить зажигательные речи, печатать нелояльные книги, и другими способами мешать борьбе их товарищей за мир и изобилие. Соответственно был установлен временный контроль за изменническими разговорами, проведены показательные казни. Груз этих обязанностей был тяжел, поэтому вожди посчитали необходимым перебраться в более просторные поместья, пережившие вселенский пожар, и свести диету к черной икре, шампанскому, цыплячьим грудкам и другим терапевтическим средствам, чтобы сохранить силы для битвы с реакцией. Естественно, недовольные посчитали, что монополия вождей на лимузины, дворцы, изготовленную на заказ одежду и ансамбль обученных нянечек, своей наружностью способных успокоить усталые глаза администраторов, является признаком разложения. Представьте себе их ярость и отчаяние, когда Государство, отказавшись проявлять терпимость к подрывной деятельности, отправило их в отдаленные районы, где, занимаясь полезным трудом в скромных условиях, они получили возможность исправить ход своих мыслей.

Я вызвал премьер-вождя, которого нежно называли Диктатором, и поинтересовался его намерениями, теперь, когда он консолидировал экономику, посадил предателей, установил внутреннее спокойствие.

— Я думаю о захвате всего прилегающего континента, — признался он.

— Они беспокоят нас? — осведомился я.

— Еще бы. Каждый раз, когда я вижу симпатичную шлюху на их стороне границы и сознаю, что она вне досягаемости… — Он стиснул зубы.

— Шутки в сторону, — продолжал настаивать я. — Теперь, когда мы установили мир…

— Иначе толпа станет волноваться, — сказал он. — Захочет иметь телевизоры, автомобили, морозильники — даже рефрижераторы! Только потому, что я и мои ребята располагаем небольшими удобствами, помогающими нам выдержать невыносимое бремя руководства, они хотят начать действовать. Что эти бездельники знают о проблемах, которые стоят перед нами? Приходилось ли им проводить мобилизацию на границах? Приходилось ли им принимать решение: «танки или тракторы»? Беспокоились ли они о традиционном международном престиже? Только не эти бездельники! Все, о чем им приходилось беспокоиться — это получить достаточно овощей, чтобы остаться в живых, до тех пор пока не нарожают достаточно отродья, чтобы было кому их похоронить — как будто это так важно.

— Я не совсем разобрался, — сказал я Диктатору, — но чего-то не хватает. Это не совсем та Утопия, о которой я мечтал.

Я стер его и его труды и грустно рассматривал запустение.

— Может быть, дело в том, что я создал ситуацию, когда у семи нянек дитя без глазу? — размышлял я. — В следующий раз я сначала завершу свое творение, создам его таким, как мне нравится, а затем предоставлю каждому полную свободу.

Это была отличная идея. Я воплотил ее. Превратил чащобы в парки, осушил болота, посадил цветы. Я построил города с широкими пространствами между ними. Каждый представлял собой жемчужину архитектуры, с уютными жилищами и изящными деревьями, кружевами тропинок, фонтанами, зеркальными прудами, театрами под открытым небом, которые как бы являлись частью пейзажа. Я возвел чистые, хорошо освещенные школы и плавательные бассейны, углубил речки и наполнил их рыбой, снабдил изобилием сырья и достаточным количеством бесшумных, хорошо спрятанных, не загрязняющих окружающую среду фабрик, производящих мириады простых, надежных, чудесных приспособлений, которые избавили всех от тяжелой, грязной работы, предоставив людям свободу заниматься только тем, чем могут заниматься только люди: оригинальными исследованиями, искусством, массажем, проституцией, плюс ожиданием за столиками. Затем я в одно мгновение наполнил города населением и стал ждать радостных криков после осознания, как все идеально.

Почему-то с самого начала в воздухе витало какое-то безразличие. Я спросил красивую молодую пару, прогуливающуюся по чудесному парку у безмятежного озера, хорошо ли они проводят время.

— Думаю, да, — сказал он.

— Просто нечего делать, — сказала она.

— Думаю чуток подремать, — сказал он.

— Ты меня больше не любишь, — сказала она.

— Не дури, — сказал он.

— Я покончу с собой, — сказала она.

— Вот это будет праздник, — сказал он и зевнул.

— Ты, сукин сын, — сказала она.