— Или эксперимент частью его. Кто знает? — Я перешагнул через поддельный труп и пошел дальше по проходу.
Он казался слишком длинным, чтобы поместиться внутри здания. На протяжении сотни ярдов не было ни дверей, ни коридоров, но в конце виднелась дверь, с полоской света из-под нее.
— Вторая дверь есть всегда, — сказал я. Ручка повернулась, дверь открылась в комнату, в которой я уже бывал. Позади меня мисс Реджис онемела от изумления. Тусклый лунный свет через высокие окна освещал стены, покрытые узорчатой шелковой тканью, восточные ковры. Я прошел по глубокому ворсу к длинному столу из красного дерева и выдвинул стул. Я почувствовал, какой он тяжелый и гладкий, каким и должен быть на ощупь тяжелый и гладкий стул. Люстра задержала на себе мой взгляд. По какой-то причине на нее было трудно смотреть. Линии граненых хрустальных фасеток взбирались вверх и вверх по спирали вокруг рисунка, который переплетался и повторял себя до бесконечности.
— Мистер Флорин, зачем такая комната, как эта, должна быть в этом дремучем здании?
— Она не здесь.
— Что вы имеете в виду?
— Вы не помните свой последний визит?
— Это действительно та же самая комната? Неужели это все действительно сон?
— Это не было сном тогда и сейчас это не сон. Я не знаю, что это, но на определенном уровне это происходит.
Мисс Реджис выдержала паузу, ее голова настороженно наклонилась.
— Здесь кто-то есть, — прошептала она. — Я слышу их разговор.
Я встал и мягко подошел к двери, приложил ухо. Раздавались два голоса, оба знакомые, один очень высокий, другой — с хорошим резонансом, как реклама похоронной конторы.
— …выхожу сейчас, — говорил последний. — Я не хочу даже части ответственности. Вы утратили остатки здравого смысла.
— Вы не можете, — слышался голос Трейта, который звучал, как у полицейского, отвергающего доводы любителя превышать скорость. — Мы вылечим его, не бойтесь. Это дело времени.
— Что если он умрет?
— Он не умрет. А если умрет — мы прикрыты. Вы получили гарантии на этот счет.
— Я не верю им.
— Вы никуда не пойдете, Бардел.
— Уйди с моей дороги, Лен.
— Поставь сумку, Бардел.
— Я предупреждаю тебя.
Кто-то ударил по железному очагу молотом. Кто-то издал звук, как будто прополаскивал горло. Кто-то уронил стофунтовый мешок с картофелем на пол. Я распахнул дверь, ворвался через нее в мою старую спальню и налетел на Сенатора, стоящего над телом Трейта с дымящимся пистолетом в руке.
28
Он посмотрел на меня, рот у него открылся, но слов слышно не было. Я взял пистолет из его руки и понюхал, чтобы хоть что-то сделать. Запах у пистолета был, как у обычного пистолета.
— Мне он тоже никогда не нравился, — сказал я. — Куда вы отправляетесь?
— Я не хотел его убивать, — сказал он. — Это произошло случайно.
— Не переживайте, Сенатор. Возможно, это и не считается.
Я присел на корточки около Трейта и проверил его карманы.
Мне это было не по душе, но тем не менее я это сделал. Хотя мог бы и не беспокоиться. Карманы были пусты. Я посмотрел на его лицо, ставшее серовато-зеленым и менее симпатичным.
— Расскажите, что произошло, — сказал я Сенатору — экс-Сенатору — Барделу: кем бы он ни был.