— Я как-то все забываю, — сказал я. — Пошли.
27
Двери были заперты, но я нашел болтающуюся доску, оторвал ее, и мы проскользнули в большую черную темноту и пыль, и паутину, и хлопание крыльев летучих мышей или чего-то другого, что хлопало. Возможно, это было мое сердце.
— Здесь ничего нет, — сказала мисс Реджис. — Это просто старое заброшенное здание.
— Поправка: это место, которое выглядит как старое заброшенное здание. Возможно, это отделка витрины, и если вы сотрете пыль, то обнаружите под ней свежую краску.
Она провела пальцем черту на стене. Под пылью было еще больше пыли.
— Ничего не доказывает, — сказал я. — В этом деле ничто не может служить доказательством. Если воображаешь вещь, то воображаешь, что она существует.
— Вы думаете, что сейчас спите?
— Это вопрос, не правда ли, мисс Реджис? Как вы узнаете, что живете и проснулись?
— Сновидения не такие; они смутные и расплывчатые по краям. Они существуют в двух измерениях.
— Я помню, как однажды размышлял о сновидениях, когда прогуливался по холму осенью недалеко от студенческого городка. Я чувствовал, как хрустят сухие листья под туфлями, как я иду по земле; я чувствовал, как где-то горят листья, ощущал укусы морозного осеннего воздуха и думал: «Сны не похожи на реальность. Реальность реальна. Все чувства работают, все существует в цвете и в трех измерениях». — Я сделал паузу для пущего эффекта. — И тут я проснулся.
Она поежилась.
— В таком случае, никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Сон внутри сна, который также снится. Я выдумываю вас — или вы выдумываете меня. Мы не способны разобраться — действительно.
— Может быть, в этом есть какое-то послание для нас. Может быть, нам следует искать правду, которая является правдой и во сне и наяву. Абсолютные истины.
— Какие?
— Верность, — сказал я. — Смелость. Как у вас. Здесь, со мной, сейчас.
Она сказала:
— Не глупите, — но по ее голосу чувствовалось, что она польщена. Я с трудом различал ее лицо в темноте.
— Что мы будем делать теперь? Вернемся? — сказала она.
— Давайте сначала осмотримся. Кто знает? Может, мы играем в жмурки и находимся лишь в дюйме от выигрыша? — Я ощупывал дорогу перед собой по усыпанному мусором полу, через обломки досок и обрывки бумаги и картона, спутанные пучки проволоки. Расхлябанная дверь болталась на дальней стене. Она открывалась в темный проход, не более чистый, чем большая комната.
— Фонарик бы, — сказала мисс Реджис.
— Или патрульную машинку, набитую полицейскими, — сказал я. — Посмотрите, впрочем, вам лучше не смотреть. — Но она была около меня, и уже увидела то, на что уставился я. Перед нами был Сенатор, лежащий на спине, его голова была размазана, как яйцо. Я почувствовал, как девушка окаменела, затем расслабилась и засмеялась. Нервный смех, но все-таки смех… в такой ситуации.
— Вы напугали меня, — сказала она, прошла мимо меня и посмотрела на распростертое на спине тело в пыльном смокинге.
— Это всего лишь манекен, — сказала она.
Я посмотрел повнимательнее и увидел осыпавшуюся с деревянного лица краску.
— Он похож… — Мисс Реджис взволнованно посмотрела на меня. — Он похож на вас, мистер Флорин.
— Не на меня; на Сенатора, — сказал я. — Может быть, они пытаются сообщить мне что-то.
— Кто такой Сенатор?
— Человек, которого меня наняли охранять. Я занимался своей привычной работой, только и всего.
— Был ли он… частью эксперимента?