— Для этого еще будет время, — отрезал Аравн. — Пошевеливайся, Фион. Мы должны позаботиться о Гвидионе и Бране.
— Конечно, я не забыл, — Фион поцеловал Эйслин в лоб и нежно прошептал: — Я люблю тебя, mo croi. Как ты понимаешь, Дэви доставит тебя на Землю.
— Я пойду с ними, — Белла подлетела к Руну и села ему на спину.
Фион фыркнул.
— Хорошая мысль, — он выпрямился и направился к Аравну. Магия услащала затхлый воздух. Вспыхнул яркий свет, оба кельта исчезли.
Рун, хромая, подошел к дракону.
— Перенеси нас домой.
— Конечно. Я возьму всех вас, — Дэви наклонилась, подняла Эйслин, прижимая ее передними лапами к груди. Дракон сложил крылья и посмотрел на волка и ворона. — Встаньте рядом и прижмитесь к моему телу. Было бы легче, если бы вы были на моей спине, но я справлюсь.
— Я могу долететь туда, — Белла взмыла в воздух и села между шеей и плечом дракона.
Любовь, чувство, которое Дэви всегда отрицала, нахлынула на нее. Это были ее люди, ее семья. Порыв яростной потребности защищать согрел ее, когда она призвала магию, которая должна была перенести их в безопасное место.
Но что-то в МакТойрделбах было не так. Только по дороге домой Дэви поняла, что в утробе Эйслин больше никого нет.
Глава 14
Тепло Дэви успокаивало Эйслин. Она прислонилась к дракону, ища утешения и стараясь не думать, но это была безнадежная попытка. Ее мысли перескакивали с одной темы на другую, и ни одна из них не была приятной. Перрикас пытался убить ее. Если бы он не был так поглощен уничтожением ее ребенка, то, возможно, ему бы это удалось. К тому времени, как Эйслин почувствовала, что жизнь в ней угасла, темный бог уже ушел. Неприятная мысль пронзила ее. Перрикас, должно быть, думал, что Эйслин умрет вместе с ребенком, иначе он никогда не оставил бы ее.
Ее легкие горели. В глазах потемнело. Путешествия по порталам между Землей и пограничными мирами всегда проходили тяжело. Эйслин повернулась лицом к дракону. Несколько молекул воздуха застряли в красной чешуе. Когда девушка уже была уверена, что скоро потеряет сознание, появился воздух. На ее глаза навернулись слезы. Скоро они будут дома.
«Нет. Дома больше нет. Мы вернемся на Землю к Марте. Но я уже буду одна».
Чувство вины безжалостно терзало ее. На самом деле, Эйслин не хотела ребенка, но она сделала бы все возможное, чтобы заботиться о нем и любить его. Для девушки было шоком, когда Д'Чель учуял ее беременность. А после все происходило настолько быстро, что у нее не было шанса проникнуться этой идеей. Теперь, когда ребенка не стало, к горю примешалась громадная доля вины. Эйслин положила ладонь на живот и пробормотала:
— Прости.
Она пыталась отвлечь темных богов от Фиона… и сделала все возможное, чтобы убить Д'Челя.
«Да уж, я была переполнена гордыней и бравадой, но только посмотри, к чему это привело».
Ее охватило беспокойство за Фиона. Он с Аравном до сих пор подвергались опасности. Произойдет чудо, если четыре кельта вернутся из пограничного мира целыми и невредимыми. Слезы, которые угрожали пролиться раньше, покатились по ее щекам. Эйслин поклялась, что, если потеряет Фиона, опустошит весь мир. Ее сердце вновь скроется за защитной оболочкой, которую она возвела после смерти матери.
«Не нужно было ее рушить. Слишком больно».
Передние лапы Дэви крепче сжались вокруг нее.
«Успокойся, дитя. Знаю, ты оплакиваешь свою потерю, но ты должна оставаться сильной. У тебя еще будут дети».
«Нет, если Фион не вернется».
Дракон ничего не ответил. Впрочем, Эйслин не ждала другого. Ее сердце сжималось от боли и страха за будущее. Она потянулась к волку через связь Охотника.
«Рун?»
«Со мной все хорошо. Дракон окутал меня какой-то магией. По крайней мере, в этом путешествии я могу дышать».
Дэви что-то прорычала. Портал открылся, и она нырнула в него.
— Можешь меня отпустить, — заявила Эйслин. Дэви наклонилась и осторожно поставила ее на ноги. Каждая часть ее тела болела, но это было ничто по сравнению с выжженной пустошью в душе.
Мерцающий шар рядом с Дэви раскрылся. Из него выбежал Рун и направился прямо к Эйслин. Он потерся своей густой шкурой о ее ногу и заскулил.