Эйслин рассмеялась. Этот звук согрел его душу.
— Да, от нас воняет лемарианцами. Я пахла ими годами, так долго, что почти привыкла.
К тому времени, как Фион вышел из кухни, прошел практически час. Гвидион, Аравн и Бран настояли на полном отчете. Пока кельты наверстывали упущенное, зеленый дракон просвещал всех остальных во дворе. Его версия событий была настолько раздута, что заставила Фиона смеяться. Судя по рассказам детеныша, темные боги были десяти футов ростом и дышали огнем, который сжигал все на своем пути. А пока он был в рабстве, его клетку окружало еще шесть белых драконов.
Рун последовал за Фионом из кухни вверх по лестнице, бормоча нечто о том, что он не создан для ухода за щенками. Белла сидела на спине волка и сочувствовала ему.
— Тихо, — предупредил Фион животных. — Возможно, Эйслин уже спит.
Он осторожно толкнул дверь. Белла взлетела на свой насест. Рун отошел в угол и лег. Эйслин свернулась калачиком на кровати. Ее рот был полуоткрыт, под глазами залегли темные круги. Мокрые волосы разметались по подушкам.
Фион поставил еду и медовуху на ближайший стол и запер дверь. Стянув с себя запятнанные и изношенные боевые одежды, он бросил их в кучу. Костюм нужно было постирать и вывесить сушиться. Фион на цыпочках прошел в ванную.
«Хорошо».
Эйслин не слила ванную. Наклонившись, Фион окунул руку в воду. Та была прохладной, но этого было достаточно. Он намылился, ополоснулся и открыл слив.
Фион завернулся в халат и прокрался обратно в спальню. Нежная улыбка изогнула его губы. Он был рад, что Эйслин все еще спит. Она не отдыхала с тех пор, как они прибыли в Инишоуэн. Он откупорил бутылку медовухи. Насыщенный, пикантный запах заполнил его рецепторы, Фион сделал большой глоток. Он посмотрел на еду и решил, что не очень голоден, поэтому сделал еще один глоток из бутылки, прежде чем поставить ту на место. Ликер обжег горло на пути к желудку, согревая Фиона. В комнате было холодно, но для того, чтобы разжечь камин, нужно было пошуметь. Фион решился на компромисс, призвав магию и согрев воздух вокруг кровати.
Он скользнул под одеяло, стараясь не тревожить Эйслин, но пружины кровати заскрипели. Девушка повернулась к нему, приоткрыв глаза и протянув руки. Он обнял Эйслин и положил ее голову себе на плечо.
— Ох, девушка, я до безумия люблю тебя. Ты — все, на что я надеялся и чего ждал всю свою жизнь.
Эйслин засмеялась.
— Держу пари, ты говоришь это всем девушкам.
Фион фыркнул.
— Даже близко нет. Разве ты не можешь позволить мужчине — твоему мужчине — признаться в любви, не подшучивая над ним?
Она кивнула, уткнувшись ему в плечо.
— Это чувство такое всепоглощающее.
— Что это значит?
— Все. Я никогда никого не любила, кроме родителей и Руна. Но с тобой это совсем другое.
— Вот видишь? — сонно каркнула Белла со своего насеста. — Когда она говорит о любви, то не забывает о своем связанном животном.
— Это личный разговор. Ты не должна подслушивать, — Фион поднял голову с подушек и посмотрел на ворона. — Прости, — он притянул Эйслин к себе. — Ты что-то говорила?
— Может, это прозвучит банально, но ты такая же неотъемлемая часть, поддерживающая мою жизнь, как еда, питье и дыхание. Когда я думала о том, что ты потерялся в пограничном мире, мне казалось, что моя жизнь закончилась, — Эйслин немного отстранилась, чтобы взглянуть на Фиона. — Это из-за связи МакТойдерблах? Поэтому ты так важен для меня?
— Ты и сама знаешь ответ на этот вопрос, девушка. Вспомни свою мать. Она была связана со мной узами, но влюбилась в другого, поэтому бежала, словно от ада.
Эйслин усмехнулась.
— Ах, ну да. На самом деле я все помню, просто моя голова сейчас совсем не соображает.
— Наверное, моя тоже. Происходящее между нами — это что-то новое для обоих. Оно зреет и расцветает. Доверие растет поэтапно, как у тебя с Дэви. С течением времени наш союз и любовь крепчают. Скоро ты будешь менее, хм, вредная.
— Значит ли это, что ты будешь меньше оберегать меня?
Из Фиона вырвался смешок.