— Спасибо за то, что остался со мной. Я знаю, что иногда резка и со мной не совсем просто…
— Тише, leannán. Тебе не нужно извиняться за то, кто ты есть. Я люблю тебя.
Радость ярко вспыхнула в Эйслин. Она зародилась в животе и распространилась до кончиков пальцев рук и ног. Девушка призвала магию, представила себе Дэви с Нидхеггом и попросила перенести ее к ним.
Глава 30
Два дракона сидели нос к носу на широкой неухоженной лужайке перед замком Трим. Дождь прекратился, но в сером небе до сих пор висели тяжелые тучи. Дэви и Нидхегг пели что-то на гэльском, глядя на маленькое тельце, растянувшееся между их передними лапами. Счастье Эйслин улетучилось. Детеныш, должно быть, умер. Она поспешила к драконам, неся в руках малыша, следом за ней семенил Рун.
— Дэви. У меня тут кое-кто есть. Он скучал по тебе.
Дракон покачал головой. На землю полетели слезы, которые при падении превращались в драгоценные камни. Оба дракона были окружены небольшим состоянием из рубинов, изумрудов и бриллиантов.
— Не беспокойте меня. Я в трауре.
Нидхегг поднял свои зеленые глаза и глубоко вздохнул.
— Один еще жив. Я не смел даже надеяться. Любимая, Эйслин спасла нашего детеныша.
Дэви изогнула свою длинную шею так, чтобы посмотреть на Эйслин. Бездонные темные глаза, так похожие на глаза лемарианцев, что всегда заставляло Эйслин волноваться, уставились на зеленого дракона в ее руках. Она почувствовала, как магия дракона, поначалу робкая, окутала детеныша.
— Со мной действительно все хорошо, — зеленый дракон оттолкнулся от груди Эйслин и сел на корточки, балансируя на ее руках.
Глаза Дэви закружились так быстро, что казалось, будто они гипнотизируют Эйслин. Дэви передала в передние лапы Нидхегга мертвого детеныша и наклонилась, чтобы забрать у Эйслин живого.
— Спасибо, МакТойдерблах, — ее тон был официальным. — В конце концов, ты не подвела меня.
— Мы добились успеха, потому что ты помогла нам с Фионом и животными убить так много старейшин. К тому же ты подожгла Токхота, — Эйслин склонила голову. — Сочувствую вашей утрате.
— Как и я, — вмешался Рун.
Фион подошел к Эйслин, Белла все также сидела на его плече. Он поклонился.
— Примите мои соболезнования. Если бы не Токхот и его ядовитая кровь, то мы спасли бы их обоих.
— Мне стоило позаботиться об этом ублюдке тысячелетия назад, — прорычал Нидхегг. — Он приходил несколько раз, пока Перрикас держал меня в плену, и издевался надо мной, как над придворным шутом.
— Возможно, мы убили его, — искра надежды вспыхнула в душе Эйслин. — Я видела, как он загорелся.
Нидхегг покачал головой.
— Он вернется в другой форме. Вы не можете убить их, как не можете уничтожить кельтов. Ведь они уходят в сновидения. Я понятия не имею, где скрываются темные боги, чтобы исцелить себя. Мы можем вывести их из строя, иногда на века, но они всегда возвращаются.
Дэви что-то напевала по-гэльски зеленому дракону. Малыш извивался в ее лапах.
Нидхегг прижал к себе мертвого детеныша.
— Я похороню ее. По крайней мере, она выбрала имя перед смертью. Это важно для нашего вида.
— Ты поделишься им с нами? — Фион обнял Эйслин за плечи.
— Она может сама рассказать вам, даже после смерти, — ответила Дэви. — Покажи им, Нидхегг.
Черный дракон раздвинул передние лапы. У детеныша все еще была красная чешуя, но многие превратились в золото. Эйслин наблюдала, как по телу малышки медленно пробежала дрожь.
— Ее зовут Голд, — прошептал Нидхегг. — Не важно, сколько у нас будет детей, она навсегда останется моим золотым ребенком.
Эйслин встретилась взглядом с Дэви.