— Эй. Не так быстро, старик, — закричал кельт и схватил темного бога за руку. К ним ринулся еще один кельт, чтобы помочь. Магия зашипела, когда они начали плести заклинание, заставляющее Перрикаса оставаться на месте.
Тело Токхота издало булькающий свистящий звук и вспыхнуло пламенем.
Эйслин посмотрела на темного.
— Умри, ублюдок, — пробормотала она, радуясь, что с ним, наконец, хоть что-то произошло.
Токхот так долго лежал и стонал, что она начала сомневаться, не солгала ли ей Дэви. Может, зачатки драконьего огня просачивались не сразу. Эйслин отступила на шаг и сильно пнула Токхота в пах сквозь пламя. Она почувствовала такое удовлетворение, что снова пнула его.
— Пни еще раз, — закричал дракон в ее руках.
Эйслин зловеще улыбнулась и прижала зеленого дракона к груди.
— Можешь идти, МакКумхаил, — сказал кто-то. — У нас все под контролем.
— Здесь до сих пор ошивается кучка лемарианцев, за которыми ты, возможно, захочешь поохотиться, — заметила Эйслин.
— С удовольствием, — Кельт с веселыми голубыми глазами и черными косами выглядел очарованным этой перспективой. — Они не приносят ничего, кроме неприятностей.
Фион подошел к Эйслин. Белла подлетела к ним и села на его плечо. Следом подбежал Рун, вся его морда была перепачкана лемарианской кровью. Эйслин наклонилась, чтобы погладить волка.
— Ты ведь не кусал Токхота, верно?
— Нет, особенно после того, что случилось с малышом. К тому же я помнил предупреждение Фиона об отравленной крови.
— Я тоже это знала, — каркнула Белла.
Эйслин посмотрела на Фиона.
— Почему только у двух темных богов ядовитая кровь? Ты знаешь?
Он кивнул.
— Кровь Токхота не всегда была ядовита, но очень давно он бросил вызов Перрикасу, из-за чего Маджестрон Залия проклял его.
Эйслин закатила глаза.
— Полагаю, между ними велась внутренняя борьба. Разделение власти, вероятно, не является чем-то естественным для любого из темных. Маджестрон Залия вроде как их фактическая королева, верно?
Фион кивнул.
— Все это не очень приятно, но не мешало бы тебе кое-что напомнить, — он замялся. — Если бы Токхот трахнул тебя так, как хотел, то это закончилось бы твоей смертью.
— Хм, — Эйслин прижала дракона к себе. Он выдохнул пар на ее руки, согревая их. — Это настоящее проклятие. Бьюсь об заклад, ему трудно найти себе пару.
— Такова была задумка, — Фион одарил ее мрачной улыбкой. — Что толку от проклятия, если оно не разрушает ничего особенного?
— Теперь я свободен. Отведите меня к матери и отцу, — маленький дракон замешкался, а затем добавил: — Пожалуйста…
Фион нахмурил брови.
— Наверное, он все же вынес урок из этой истории.
— Мы разберемся с этим позже. Я хочу убраться отсюда, прихватив Руна и этого безымянного малыша.
— Мы следуем прямо за тобой, — улыбка Фиона была полна нежности и надежды.
Ее сердце наполнилось любовью и благодарностью. На глаза навернулись слезы.