— Прощай, Митька! Ворочайся скорее! — крикнул старик.
— Прощай! — ответил Митька, проходя вброд речку. — Ворочусь, только ты, как с партией будешь идти, зарубки на деревьях делай для приметы.
Скоро широкая фигура Митьки исчезла в кустах.
Оставшись один, Гордец искупался, потом начал осматривать обсыпающийся берега и опытным глазом искал примет золота.
Смеркалось. Старик стал разводить костер, чтобы переночевать и на утро двинуться за партией инженера.
Стемнело совсем. На небе мерцали звезды, далекие и неяркие. Плыл месяц, ясный и холодный. Тихо шумела, будто шептала о чем-то тайном, тайга и бурлил в ущелье поток, всплескивая на камнях.
Гордец жевал хлеб с салом и, лежа на армяке лицом вниз, смотрел в землю. Насытившись, он встал, подошел к речке, зачерпнул в пригоршни воду, напился и снова лег.
Руки его перебирали валявшиеся кругом камни.
Старик брал в руки круглые и продолговатые камешки и любовно смотрел сквозь них на огонь костра.
Здесь были дымчатые, лиловые, зеленоватые и красноватые камешки, попадались прозрачные и молочно-белые, и Гордец с какой-то нежностью разглядывал и бережно клал их обратно на землю.
Он потянулся подальше, и рука его нащупала большой камень.
Старик приблизил его к огню и вздрогнул от удивления.
Большой кусок белоснежного кварца имел углубление совершенно правильной формы.
Не было сомнения, что камень был расколот надвое и что внутри его заключался какой-то правильный кристалл.
Гордец встал на колени и начал искать вторую половину странного камня.
Он вытащил из костра горящую ветвь и стал светить себе, низко пригнувшись к земле.
Мысль его усиленно работала.
Кварц или что-то похожее на кварц, а внутри был такой правильный кристалл.
Что бы это могло быть?
И старый таежный бродяга старался вспомнить все то, чему научили его инженеры и практики-золотопромышленники.
— Неужели алмаз? — вслух спросил самого себя Гордец и даже испугался. — Ну и большущий же он! Вот где счастье-то привалило!..
И с удвоенным старанием старик ползал по земле и, ощупывая каждый камень, внимательно осматривал его и сличал с найденным куском.
Но поиски были тщетны. Старик волновался.
Пот выступил на лбу Гордеца, и жилы вздулись на его шее.
Наконец он в изнеможении и почти в отчаянии опустился у костра.
— Алмаз… алмаз! — стонал он, тяжело переводя дух. — Эх! Зачем я Митьку отпустил! Он — зоркий… нашел бы…
И вдруг Гордец встал и задумался.
Его суровое, исстрадавшееся лицо покрылось бледностью. Угрюмые глаза потемнели.
Руки судорожно хватались за голову. Порывисто дышала грудь.
— Митька… — шепнул старик… — Митька… Вот оно что!..