Путешествие из Москвы в Калугу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Жители Боровска свято помнят о том, что в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. в окрестностях оккупированного (1941–1942) Боровска были сосредоточены партизанские отряды, которые смело вели ожесточенную борьбу с гитлеровцами в самом городе и окружающей его местности, о том напоминают братские могилы, памятники, мемориальные места.

К.Э. Циолковский. Фото 1920-х гг.

В 3 км от Боровска находится древний Рождества Богородицы Свято-Пафнутиев Боровский мужской монастырь. Его основал на берегу Протвы в 1444 г. внук крещеного баскака (сборщика налогов) Пафнутий Боровский (1395–1477), этнический татарин. В ХV в. в этом монастыре жили ученики Пафнутия – Иосиф Волоцкий (1439–1515, идейный вдохновитель иосифлян) и Вассиан Рыло (епископ Ростовский, см. с. 103). В ХVI в. этот монастырь стал не только мощным религиозным центром, но и превратился в сильную пограничную крепость. В период Смутного времени, в начале ХVII в., Пафнутиевский монастырь сожгли поляки, в 1610 г. в боях в нем и около него погибли порядка 12 тыс. человек. Представители Пафнутьевского монастыря участвовали в Земском соборе 1613 г., грамоту которого об избрании на царство молодого Михаила Федоровича Романова подписал и Пафнутиевский архимандрит (старший монах) Иона. К концу ХVII в. по общему количеству земельных угодий (находились в 16 уездах Центральной России), подворий в других городах (Боровске, Верее, Серпухове, Москве) и крепостных крестьян (11 тыс. чел. только мужчин в 1774) Пафнутьевский монастырь входил в число 20 крупнейших и богатейших монастырей России. В то время россияне рассказывали и писали о его красоте, богатстве, великолепии. Здесь работал известный иконописец ХV – ХVI в. Дионисий. До наших дней росписи Дионисия сохранились только на каменных блоках монастырского собора (большая часть его росписей, сделанных здесь, хранится в Москве – в Историческом музее или в Музее им. А. Рублева). История этого монастыря связана с земной жизнью нескольких широко известных русских святых: Пафнутия Боровского (см. с. 97), Дионисия (см. с. 101), Иосифа Волоцкого (см. с. 98), Герасима Черного, Волоколамского (ХV – ХVI вв., вместе с Иосифом Волоцким ушел из Боровского монастыря, путешествовал вместе с ним по разным монастырям ради изучения их обычаев и уставов, затем жил в созданном Иосифом Волоколамском монастыре, творил молитвы, занимался рукоделием, переписывал книги, в конце жизни жил в затворе), Давида Серпуховского (пострижник Пафнутия Боровского, в 20 лет пришел в Боровский монастырь, где подвизался более 40 лет, в том числе некоторое время пребывал в безмолвном уединении, был духовным сыном Пафнутия, а после его кончины – Иосифа Волоцкого, в 1515 г. основал в Подмосковье, на берегу р. Лопасни, недалеко от Серпухова, малый Вознесенский монастырь, названный со временем Давидово-Вознесенской пустынью; умер в 1529 г.), Кассиана Босого, Волоколамского (Козьма Переяславский, пострижник и ученик Пафнутия Боровского, жил в монастыре до кончины Пафнутия, в этом монастыре познакомился с Иосифом Волоцким, после смерти Пафнутия подвизался в созданном Иосифом Волоколамском монастыре, пек хлебы для братии, совершал монашеские подвиги, ходил босой и в одной ризе, прожил более 90 лет, умер в 1532 г.). Пафнутьевский монастырь кроме громкой религиозной славы, имел и яркую военную историю. Как уже говорилось, во время польско-литовской интервенции в начале ХVII в. в Пафнутьевском монастыре князь Д.М. Пожарский собирал войско для защиты Москвы и Смоленска. В 1610 г. воевода князь М.К. Волконский 10 дней оборонял монастырь от войск гетмана Л. Сапеги и Лжедмитрия II, только из-за измены двух его помощников – воевод (показали ход под Тайницкой башней) монастырь захватили враги, тогда в бою погибли около 12 тыс. человек, в том числе князь М.К. Волконский и пребывавший на покое в этом монастыре архимандрит Иоасаф, руководитель героической обороны от поляков Троице-Сергиева монастыря (позже Лавра) под Москвой.

Свято-Пафнутиев Боровский монастырь

Выполнял Пафнутьевский монастырь и карательные функции. Пафнутиев монастырь, как и город Боровск, был местом ссылки и заключения. С 1666 по 1667 г. в этом монастыре (с небольшим перерывом) был заточен идеолог старообрядчества протопоп Аввакум, в боровском остроге содержались в 1673–1675 гг. его верные последователи – боярыня Ф.П. Морозова и ее родная сестра княгиня Е.П. Урусова (обе скончались здесь в 1675). Пафнутиев монастырь и в наши дни является почитаемым местом старообрядчества.

Протопоп Аввакум (1620–1682) был главным лидером старообрядцев, идеологом раскола в Русской Православной Церкви, писателем. (В 1653 г. он был сослан с семьей в Тобольск, затем – в Даурию, в 1663 г. возвращен в Москву, в 1664 г. – отправлен в Мезень, в 1667–1682 гг. был сослан в Пустозерск, где 15 лет провел в земельной тюрьме, в 1682 г. по указу царя Алексея Михайловича был сожжен).

Феодосия Прокопьевна Морозова (в девичестве Соковнина, 1632–1675) была истовой сторонницей старой веры, крупной и деятельной личностью в период церковного раскола, вызванного церковными реформами патриарха Никона. Ее изобразил на своем известном полотне «Боярыня Морозова» (1887) В.И. Суриков. История боярыни Ф.П. Морозовой имеет два взаимосвязанных аспекта: религиозно-нравственный и сугубо личностный. Судьба боярыни-раскольницы Ф.П. Морозовой ярко подтверждает духовную силу старообрядцев. Ф.П. Морозова была верной сторонницей неистового протопопа Аввакума, оказывала помощь его семье. Вопреки угрозам и пыткам (ее поднимали на дыбу, душили петлей, морили голодом, заточили в земляную яму без воздуха и света), она не изменила свои религиозные убеждения, осталась верна расколу. Ее арестовали в 1671 г., умерла она в заточении в Боровске в возрасте 43 лет. Получается, что это была железная женщина-борец за религиозные убеждения сторонников старой веры.

На деле все было гораздо проще, но и трагичнее. Морозова была высокой, очень красивой, эмоциональной, как теперь говорят, сексапильной женщиной, состояла в родстве с семьей царя Алексея Михайловича Романова. Но ни редчайшая красота, ни неисчислимые богатства, ни высокое положение в обществе не дали ей простого счастья женщины, ощущения возлюбленной, взаимного уважения и взаимопонимания с избранником сердца. Было как минимум в ее жизни 5 периодов любовных отношений, и все они имели грустное завершение. Всю свою неизрасходованную страсть и энергию она отдала борьбе за сохранение религиозных традиций, причем неспроста – именно сторонников старой веры (см. текст далее).

Ф.П. Соковнину (в замужестве Морозову) выдали замуж в 17 лет за 50-летнего вдовца Г.И. Морозова (его брат Б.И. Морозов способствовал возведению на престол Алексея Михайловича Романова, до этого был при нем «дядькой, пестуном, кормильцем», «вторым отцом», затем стал главным советником царя и главой его правительства, был одним из самых близких к царю людей). Двухкратная разница в возрасте супругов Г.И. и Ф.П. Морозовых не помешала рождению их сына Ивана, но определила его слабое здоровье, кроме того неизбежной была их физическая дисгармония. Вскоре муж, пребывавший в преклонном возрасте (63 г.) умер, вдове было 30 лет. Опеку над вдовой взял на себя ее девярь (брат мужа) Б.И. Морозов. Вопреки всем правилам он не приезжал к ней в ее боярский дом, а принимал ее у себя, в его уединении. Духовная гармония у них была, но резкая разница в возрасте не могла не ощущаться в любых планах. О женитьбе не могло быть и речи. Еще раньше, при жизни мужа, пережила она яркое увлечение Патриархом Никоном (Никита Минов, 1605–1681, патриаршее служение 1657–1666) – молодым, цветущим, красивым, смелым в обличении чужих, а не своих человеческих слабостей. Но он не мог ответить ей взаимностью, не мог рисковать своим высоким положением на церковном Олимпе. Морозова не простила ему невнимания к ней, быть может, именно в этом кроется ответ-ключ к ее затем непримиримой борьбе с его сторонниками – никонианцами.

Молодая, полная жизни и жаждущая чувственных ощущений вдова постепенно увлеклась духовником семьи Соковниных, ярким и красноречивым оратором и критиком существовавших церковного и светского режимов протопопом Аввакумом – главным идеологом старообрядцев, непримиримым врагом Патриарха Никона. Их сближение видели многие, Аввакум сам писал «не выходя, жил во дворе у света своей Феодосии Прокопьевны». «Бывало сижу с ней и книгу чту, а она прядет и слушает». Чем не семейная идиллия в дневное время? В письмах он называл ее «свет мой», «друг мой сердечный», «ластовица моя сладкоглаголивая», «голубка» и т. п. (жене так никогда он не писал). Но оказался он в ссылке за свои старообрядческие убеждения, далеко от его «масленки» и «ангела». Письма его из ссылки в Пустозерске (1667–1682) к ней полны ревностных мыслей. Морозова стремилась к широкой деятельности во благо людей, как учила ее Церковь. Она всю себя и свой дом отдала нищим, убогим, больным; помогала им одеждой, едой, милостыней, давала кров. Но ее молодая жизнь брала свое. Встретив молодого и якобы юродивого Федора, отличавшегося сексапильностью, она сошлась с ним. Совращение это Морозова от Аввакума не утаила. В 1670 г. (в 38 лет) она решилась на постриг, стала инокиней (Аввакуму тогда было 50 лет). Пять крахов женских надежд привели ее к монашеской жизни, отказу от участия в светских мероприятиях (в том числе и отказ от присутствия на втором бракосочетании царя Алексея Михайловича Романова с Надеждой Кирилловной Нарышкиной), что еще более обострило ее отношения с царем.

История боярыни Ф.П. Морозовой назидательна и еще с одной стороны. Всю свою жизнь она мало внимания уделяла ее единственному сыну, который выделялся не только исключительной красотой, но и обостренным восприятием окружающего его мира. Он рос среди толпы нянек и слуг, но ему не хватало внимания и любви именно матери. Мальчик рос несчастным, обделенным родительским вниманием (его отец умер, когда он был совсем маленьким), год от года он все более ощущал, что для его матери он далеко не самое главное. Горе одиночества при живой матери отравило ему душу, лишило его детского счастья, расшатало нервную систему, подорвало здоровье, ускорило смерть. Ф.П. Морозова слишком поздно поняла свою неправоту в отношении сына, но его уже не было в живых. Ранняя смерть сына подкосила ее последние силы и одновременно еще более усилила фанатичное увлечение, безграничную преданность – этой, по сути, очень одинокой и несчастной женщины – идеалам старой веры. При этом нужно отметить и то, что именно религиозная убежденность и духовная сила помогли ей перенести все то, что ей выпало вынести в ее земной жизни. Морозову в 1671 г. арестовали. Затем Ф.П. Морозову и ее сестру Е.П. Урусову собирались сжечь в срубе, но затем сослали в Боровск; какие они вынесли физические пытки, трудно передать словами. Четыре года они провели в тюрьме в Боровске. Многие считали их святыми. Боярские дочери просили царя разрешить им служить этим сестрам в темнице в их ссылке. Боярыня Ф.П. Морозова умерла от голода: ей давали только воду и хлеб и не каждый день. Конфликт царя с боярыней Ф.П. Морозовой ярко высвечивает совсем не тихий и богобоязненный, а злой и мстительный характер царя Алексея Михайловича Романова (который незаслуженно получил в истории титул «Тишайшего»), и лишний раз напоминает об огромной опасности борьбы, даже честной, с кланом властьпредержащих.

Большой урон монастырю принесла секуляризация (отчуждение) церковных и монастырских земель, начатая по инициативе императрицы Екатерины II. В 1764 г. в нем по штату оставили 33 монаха и послушника, почти все монастырские земли отторгли. Еще один сильный урон монастырю нанесли французы: в 1812 г. наполеоновские войска фактически сожгли его. И все-таки монастырь всегда выживал и возрождался. Так было и после лет советского периода. В 1923 г. Пафнутьевский монастырь закрыли, фактически все его церковные ценности были украдены, известно, что кое-что из имущества богатого монастыря было «передано» Главмузею, а потом делось в большой мере неизвестно куда. В закрытом монастыре разместили вначале музей, а затем – исправительно-трудовую колонию для преступников, а еще позже – сельскохозяйственный техникум. В монастыре еще в середине 1930-х гг. был музей, затем его перевели в Боровск, где он существовал около 20 лет. Многое из монастырских исторических строений было утрачено, повреждено или искажено перестройками. Так, в 1930-х гг. был утрачен храм Всех Святых, на его месте построили рядовое школьное здание. Во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. на территории монастыря находились беженцы из оккупированных фашистами областей, а также погорельцы из сожженных и уничтоженных соседних деревень. Отступая, гитлеровская артиллерия обстреливала монастырь, были сильно повреждены его стены и храмовые здания. После освобождения от немецко-фашистской оккупации в монастыре разместили школу трактористов и механизаторов, а с 1956 г. – сельскохозяйственный техникум.

Боярыня Ф. Морозова навещает протопопа Аввакума в тюрьме. Миниатюра XIX в.

В 1991 г. Пафнутиев Боровский монастырь вернули Русской Православной Церкви, он возродился как мощный религиозный центр. Главными святынями возрожденного монастыря являются святые мощи его основателя – преподобного Пафнутия (пребывающие под спудом в монастырском соборе), древняя икона «Рождество Пресвятой Богородицы», а также древняя реликвия этого монастыря – «Голгофа» (Распятие Иисуса Христа). Кроме того, в монастыре пребывают частицы мощей преподобного Нила Столобенского, благоверной княгини Анны Новгородской, мученика бессребреника Иоанна, преподобного Феофила, благоверной княгини Анны Кашинской, святителя Тихона, Патриарха Московского, преподобного Семиона Верхотурского, святителя Луки Одесского, преподобномученицы великой княгини Елизаветы Федоровны Романовой, преподобного Серафима Саровского, преподобных Оптинских старцев. Теперь в монастыре снова действуют собор в честь Рождества Пресвятой Богородицы (1586), больничный храм в честь святого пророка Божия Илии (1610–1670) в больничных палатах, храм в честь Митрофана, патриарха Константинопольского (1760–1763, 1819) в настоятельском корпусе (ХVII в.).

Боярыня Морозова. Художник В.И. Суриков. 1887 г.

Кроме того, сохранились 5-ярусная колокольня (ХVI в., 1690, изразцовый декор верхнего яруса выполнен известным мастером С.И. Полубесом), со службами, монашеские корпуса (ХVII в.), трапезная палата с церковью Рождества Христова (1511), служебный корпус, святые ворота, стены (высота 7,5 м, толщина более 4 м, длина 673 м) с 6 башнями (ХVI в. мастер Трофим Шарутин; но ряд исследователей считают, что Поваренную, Оружейную, Георгиевскую башни около 1590 г. построил известный зодчий Федор Конь). Все они после возвращения монастыря РПЦ представляли собой чуть ли не руины, пребывали в ветхом аварийном состоянии, их привели в порядок, отремонтировали, провели тактичную и грамотную реставрацию. В наши дни Пафнутиев Боровский монастырь вновь поражает своими возрожденной красотой и величием. Монастырь имеет свое подворье в Москве (Ипатьевский пер., д. 12) и в Калуге (Преображенский храм на Смоленской ул., д. 8). Теперь в Пафнутиевом монастыре численность монахов и насельников превышает 20 человек.

Боровск. Могила боярыни Феодосьи Прокопьевны Морозовой

Около стен Пафнутиев Боровского монастыря находится почитаемый целебный источник Пафнутия Боровского с купальней. Источник почитается как святой. Пафнутьевский монастырь принимает паломников, но только мужского пола. Если прибывают организованные группы, то их прием должен быть согласован с наместником монастыря, период паломнического пребывания в обители разрешен до 7 дней.

Пафнутий Боровский (1390–1478) вошел в русскую и церковную историю как основатель и игумен монастыря под Боровском. Он родился недалеко от этого города, в селе Кудинове, был внуком ордынского баскака (т. е. был этническим татарином), но родился в семье православных людей. В 20 лет он постригся, стал иноком, а со временем и игуменом небольшого Покровского монастыря в селе Высокое под Боровском (был в нем игуменом 13 лет). Когда Пафнутий тяжело заболел, он оставил настоятельство. После выздоровления удалился в скит на безмолвие в дремучий лес, где впоследствии Пафнутий основал Рождества Богородицы Боровский монастырь, который со временем стали называть его именем. Для братии Боровского монастыря он был примером во всем: выделялся редчайшим трудолюбием, абсолютно не допускал безделья, много работал в саду, рубил дрова, зимой плел сети, говорили о его подкупающей скромности и простоте, большой потребности творить молитвы и помогать людям. Келья Пафнутия была самой скромной в монастыре, пищу он брал себе худшую, в понедельник и пятницу не ел совсем, работу брал себе самую тяжелую, первым приходил на службу в храм. Милосердный Пафнутий очень жалел нищих и больных. Во время голода он распорядился кормить в его монастыре ежедневно свыше 1000 человек, истратил на это все монастырские запасы. Пафнутий прославился своим великим подвижничеством, мудрыми рассуждениями. Говорили, что по его молитвам творились чудеса. Когда 88-летний Пафнутий умер, почти все жители окрестных деревень пришли в монастырь проститься с ним, поклониться его могиле. Святые мощи Пафнутия Боровского покоятся в соборе Рождества Пресвятой Богородицы основанного им Рождества Богородицы Пафнутиева Боровского монастыря. Тогда средняя продолжительность жизни русских людей составляла порядка 30 лет. Пафнутий прожил почти в 3 раза больше, поскольку вел высоконравственную, духовно насыщенную жизнь, в первую очередь думал о помощи людям, а не о своих желаниях и нуждах. Пафнутий Боровский был причислен к лику русских святых. В его честь названы святые источники в Пафнутиевом Боровском монастыре и рядом с Оптиной пустынью.

Иосиф Волоцкий (1439–1515) происходил из семьи волоколамских дворян. Он родился в селе Язвище, около Волоколамска, принадлежавшем его родителям Ивану и Марине Саниным. Это место было частью вотчины его прадеда, которого звали Саня и был он выходцем из Литовской земли, получившим эту вотчину – несколько сел и деревень – от русского великого князя. У Сани был сын Григорий, у Григория был сын Иван, который и стал со временем отцом будущего Иосифа Волоцкого. У Ивана и Марины Саниных долго не было детей, они много молились и просили Бога даровать им ребенка. Когда долгожданный младенец родился, его назвали Иваном в честь его отца. Родители заботились о достойном воспитании и образовании мальчика. В XV в. на Руси единственными центрами и рассадниками знаний, образованности, культуры были монастыри. Вот почему бояре Санины решили отдать своего сына на учебу, прежде всего для обучения грамоте и постижения азов духовной мудрости, в Крестовоздвиженскую обитель (обитель Воздвижения Креста Господня) в г. Волоколамске к почтенному старцу-иноку Арсению. Иван Санин в 7 лет выучил Псалтырь, в 8 лет он уже читал разные божественные книги, потом стал чтецом и певцом в церкви. С детства и юности Иван Санин питал интерес к божественной учености, духовным знаниям, книгам и влекло его к монашеской жизни.

Преподобный Пафнутий Боровский. Икона XVIII в.

Нужно сказать, что в боярском роду Саниных 18 его членов на разных этапах их жизни становились монахами и монахинями, принимали монашеское имя. Его дед, бабка, отец, мать, разной степени родства братья, кроме одного, умерли в монашестве, в том числе двое из них были архиепископами. Юный Иван Санин вместе с другом и сверстником юным князем Борисом Кутузовым задумали бежать из мира в монастырь. Иван вначале пришел в тверской Саввин монастырь, но он услышал там сквернословие в трапезной, где обедали миряне, поэтому он не остался в этом монастыре. Прославленный старец монастыря Варсонофий по прозванию Неумой посоветовал Ивану отправиться в Боровск, в монастырь к игумену Пафнутию. Пафнутий Боровский принял его. У знаменитого и уважаемого за свою праведную жизнь игумена Пафнутия в Боровском монастыре 20-летний Иван постригся в монахи и получил имя Иосиф. Пафнутий по достоинству оценил духовную зрелость Иосифа, со временем разрешил ему взять в свою келью его старого и больного отца, который тоже постригся в монастыре в монахи. 15 лет, до самой смерти отца, Иосиф ухаживал за своим парализованным отцом. А мать Иосифа по его совету постриглась в монахини в г. Волоколамске, стала монахиней Марией. Пафнутий Боровский, у которого Иосиф 18 лет был учеником, при своей жизни назвал Иосифа своим преемником. Став игуменом Пафнутиев Боровского монастыря, Иосиф хотел ввести в нем строгий монастырский режим и дисциплину, сделать монастырь общежительным, в котором у братии не было бы собственности и абсолютно все: одежда, обувь, пища, книги – были общими. Но даже при строгом Пафнутии в монастыре не было полного общежития. Монастырская братия воспротивилась помыслам Иосифа. Тогда он ушел из этого монастыря, и около года скитался по монастырям, изучая опыт их жизнедеятельности. Особенно понравился ему Кириллово-Белозерский монастырь. Затем он вернулся в Боровский монастырь, но братия не захотела принимать его взгляды на монастырскую жизнь. Тогда Иосиф Волоцкий вернулся в свои родные места, где решил основать новый, идеальный монастырь в соответствии с его взглядами на монастырскую жизнь. Он вернулся в Волоколамское княжество, где его радушно приняла семья удельного князя во главе с князем Волоколамским Борисом Васильевичем, родным братом великого князя Иоанна III Васильевича. Князь Борис Васильевич Волоцкий (Волоколамский) способствовал созданию монастыря, позволил выбрать любое место в его землях для строительства обители, потом пожаловал новому монастырю села и деревни – одним словом, стал покровителем нового монастыря. В новом монастыре увеличивалась численность братии, в которой были выходцы из разных сословий: князей, бояр, крестьян. С ростом численности братии увеличивался приток средств в монастырь: деньгами, селами, деревнями и другими видами натуральных ценностей. Иосиф Волоцкий при выполнении любых работ делал их лучше и быстрее других. Своим трудолюбием и упорством он подавал другим пример.

Дионисий (Дионисий-иконник, 1440–1502) – один из величайших художников Древней Руси, прославленный иконописец и живописец. Созданные им и совместно с его сыновьями иконы и фрески отмечены чертами праздничности и нарядности. Палитра его росписей поражает богатством и многоцветностью. Так, если во фресках Андрея Рублёва (около 1360 – 70 – около 1430 гг.) можно насчитать только шесть основных тонов, то у Дионисия их уже 40. Больше всего он любил лазурь, голубую краску нежно-дивного оттенка. Лазурь проходит через весь фон и многие одежды созданных им различных фигур. В иконах и фресках Дионисия по сравнению с искусством эпохи Андрея Рублёва отчасти проявляются черты единообразия приемов, но и праздничности, декоративности, перед которыми несколько отступает психологическая выразительность образов. Во фресках и иконах Дионисия царят благородство, гармония, свет, согласие. В его искусстве практически нет аскетического начала (Дионисий не был монахом, как Андрей Рублёв). Созданные Дионисием совместно с его сыновьями росписи собора в северном Ферапонтовом монастыре (1502–1503) принадлежат к числу наиболее совершенных образов русского средневекового монументального искусства; в этих росписях органично решены идейно-образные и декоративные задачи. Созданные Дионисием фрески и иконы нельзя спутать ни с какими другими. Его иконы и фрески поражают своим цветовым богатством: лазоревыми, зеленоватыми, красновато-коричневыми, лилово-коричневыми, золотисто-желтыми, розовыми тонами. В своем творчестве Дионисий использовал высококачественные краски, приготовленные по сложной технологии европейскими мастерами или сделанные русскими мастерами, но знавшими зарубежные секреты их изготовления (включая исходные материалы и технологию). О Дионисии и его семье сведений в исторических письменных источниках, летописях почти нет.