Путешествие из Москвы в Калугу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Калужская икона Божией Матери

Поблизости от Балабаново есть несколько интересных исторических местностей. Расскажем вкратце только о двух наиболее интересных из них. В 10 км к юго-востоку от Балабаново, в деревне Окатово, на берегу р. Истьи родился и провел детство в родовом семейном имении великий русский математик П.Л. Чебышев. Он похоронен в расположенном в 5 км от Окатово селе Спас-на-Прогнаньи(Спас-на – Прогнани, Прогнань), где в память о нем был создан музей. Родители Чебышева почти безвыездно жили в Окатове, там стоял большой дом старинной архитектуры с балконом и лестницей в сад. В конце 1840-х гг. этот тогда уже ветхий дом снесли и на его месте построили новый, более просторный. Позже, в начале 1880-х гг., братья Чебышевы (Пафнутий, Петр, Владимир) на месте старого дома, где они родились, поставили оригинальный памятник – гранитную глыбу с надписью: «Здесь у Льва Павловича и Агрофены Ивановны родились пятеро сыновей и четыре дочери». П.Л. Чебышев был старшим из сыновей, поэтому после смерти отца и матери родительский дом достался именно ему. Из братьев Чебышевых самый яркий след в русской и мировой науке оставил именно Пафнутий Львович, ставший основателем русской школы теории механизмов и машин, автором замечательных открытий в области теории вероятности и в других разделах математики, ему также принадлежат ценные изобретения ряда механизмов, в том числе арифмометра. Его брат Владимир Львович внес не столь значительный, но все равно яркий вклад в историю русской науки, был одним из выдающихся русских артиллеристов ХIХ в., заслуженным профессором Артиллерийской академии, основателем и первым редактором «Оружейного сборника».

Могилы П.Л. Чебышева и двух его младших братьев находятся в наглухо замурованном склепе под колокольней церкви ХVIII в. в селе Спас-на-Прогнани. У северной стены той церкви находятся и могилы родителей П.Л. Чебышева. После смерти выдающегося русского математика у северной стены склепа установили бронзовую мемориальную доску с надписью: «Здесь погребен Пафнутий Львович Чебышев, член Императорской Российской и Французской академии наук, заслуженный профессор Императорского Санкт-Петербургского университета, почетный член многих академий, университетов и ученых обществ, русских и заграничных, действительный тайный советник и кавалер орденов: Благоверного князя Александра Невского и французского ордена Почетного Легиона командорского креста. Род. 14 мая 1821 г. Скончался 26 ноября 1894 г.». Младшая сестра П.Л. Чебышева – Н.Л. Чебышева-Захарова превратила небольшое помещение под склепом в часовню. До Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. в этой часовне хранились венки, возложенные в дни похорон великого ученого на его гроб, и четыре подушки с его орденами. Гитлеровцы при отступлении часовню разрушили, ее в послевоенный период восстановили и открыли в ней музей, посвященный П.Л. Чебышеву. Гитлеровцы сожгли новый дом Чебышевых.

Пафнутий Львович Чебышев (1821–1894) родился в семье богатого помещика, первоначальное образование получил дома. В 16 лет он поступил в Московский университет и в 20 лет окончил его, в 25 лет защитил магистерскую диссертацию и в 28 лет – докторскую, удостоенную Демидовской премии. Он читал великолепные лекции по алгебре и теории чисел, был любимым профессором у многих студентов. В 1882 г., когда ему исполнился 61 год, он ушел в отставку, чтобы полностью сосредоточиться на научной работе. Преподавательская деятельность отнимала много времени и сил, с возрастом сочетать ее и научную деятельность стало еще труднее. П.Л. Чебышев стал создателем петербургской школы математиков, академиком Петербургской Академии наук (с 1859, ему 38 лет), прославленным в России и в мире математиком и механиком. Труды Чебышева положили начало развитию многих новых разделов математики. Характерной чертой научного творчества Чебышева было разнообразие областей исследования; получая интересные результаты своих научных работ, он всегда думал об их использовании на практике. Труды Чебышева при жизни были высоко оценены в России и за рубежом. Он был избран членом многих академий мира. В его честь Академия наук СССР в 1944 г. учредила премию за лучшее исследование по математике. Чебышев был счастливым человеком: занимался всю жизнь любимым делом, в молодом возрасте защитил диссертации и стал академиком, передавал свои знания студентам. Будучи состоятельным человеком, смог к преклонному возрасту уйти в отставку, чтобы в спокойном комфортном ритме продолжать работы в научном поле. Он умер в возрасте 73 лет.

В долине р. Истья сохранились следы Истьинского железоделательного завода ХVIII в. По приказу царя Петра I на Калужской земле были основаны три железоделательных завода: Истьинский (в долине р. Истья у деревни Истья), Протвинский (на р. Протва у с. Федоровское, см. с. 174), Угодский (на р. Угодка, см. с. 144, 174). Все эти заводы работали на болотной железной руде, залежи которой находились на берегах местных рек, прежде всего Протвы. На этих заводах изготовляли полосовое, прутковое и проволочное железо и оружие для русской армии – пушки, ядра, сабли и др. В 1722 г. царь Петр I лично приехал на Истьинский завод и провел здесь около месяца. Приехал он сюда по двум причинам: посмотреть, как работает железоделательный завод и поправить свое здоровье. Сам Петр I здесь ковал железо и пил воду местного источника, который местные жители почитали святым, целебным. В одном из старых журналов рассказывалось так: «Петр Первый… чувствовал в здравии своем слабость, отправился из Москвы на железные заводы… на реке Истье, на которой открылись минеральные воды… Император пробыл на сем заводе четыре недели, употреблял сию целительную воду и кроме ежедневных государственных дел, как видно из писем, писанных с сего завода, определил себе время при варке и ковке железа трудиться, чтобы научиться ковать полосы. В последний день своего пребывания своеручно 18 пудов (288 кг) железа сковал и каждую полосу клеймом своим означил, причем бывшие при нем придворные долженствовали носить уголья, дуть в мехи и прочие использовать работы…» В память о том времени местный родник назвали Петровский ключ. В конце ХVIII в. все эти три калужских железоделательных завода закрыли, так как они не выдержали конкуренцию с уральскими заводами. До наших времен остались едва заметные следы штолен (где добывали руду) и заводских плотин.

П.Л. Чебышев

В удалении 80 км от Москвы и в 106 км от Калуги, в 15 км от железнодорожной станции «Балабаново» (на линии Москва – Сухиничи), находится на холмистой и очень живописной равнине, на р. Протва – один из древнейших городов Северо-Восточной Руси Боровск. Название города говорит о том, что образовался он в боровых дремучих лесах, затерялся в вековых сосновых борах. Боровск был основан в ХIII в. (по П.П. Семенову-Тян-Шанскому и С.М. Соловьеву). В начале ХIV в. Боровск находился в составе владений московских князей, был частью Московского княжества. В первой половине ХV в. Боровск стал центром удельного княжества, его владельцы получили фамилию – князья Боровские (как фамилия Вяземских – от Вязьмы, Одоевских – от Одоева, Волконских – от Волконска). Боровск много раз переходил от одного владельца к другому; его владельцы враждовали с другими княжествами и с Москвой. В связи с ликвидацией феодальной раздробленности в 1456 г. Боровский удел перестал существовать, его владения отошли князю Московскому. С времен царя Ивана Грозного (ХVI в.) Боровск был присоединен к Москве. С этого времени Боровском и его уделом управляли наместники (воеводы), присылаемые из Москвы. Боровск был важным военно-оборонительным пунктом на юго-западной границе Московского княжества. Учитывая стратегическую значимость Боровска, воеводами в нем были всегда очень именитые люди, а его воинский гарнизон был значительным. Важное военно-стратегическое расположение Боровска многократно использовалось для блага России, но и было связано с большими бедами и дополнительными трудностями для самого этого города.

Жители Боровска и его окрестностей были участниками «крестьянской войны» (или восстания, беспорядков, 1606–607) под руководством И.И. Болотникова, беглого холопа, попавшего в плен к татарам, продавшим его в рабство туркам, использовавшим его на галерах. Он был освобожден венецианцами, жил какое– то время в Венеции, потом оказался в Польше, нашел общий язык с польскими и русскими авантюристами, в том числе проходимцем Михаилом Молчановым (его поляки во главе с семейством Мнишек готовили на роль Лжедмитрия II) и изменником – князем Г.П. Шаховским (ярый сторонник убитого Лжедмитрия I, активный участник самозванческих интриг, украл во время переворота 1606 г. в Москве в Кремле государственную печать, пользуясь ею рассылал грамоты по русским городам, поднимал народ «за царя Дмитрия»). Шаховской «назначил» его воеводой, отправил в город Путивль, сделал начальником отряда, состоявшего из сброда «воров» в 12 тысяч человек. Болотников называл себя «царским воеводой», отряд во главе с ним разорял русские города и селения, прикрываясь лозунгом – караем и казним изменников – бояр. Никаким предводителем крестьянской войны и защитником угнетенных Болотников не был. В 1606–1607 гг. поход на Москву армии бунтовщиков, в том числе отрядов под руководством Болотникова, князей Телятевского, М. Долгорукого, а также дворянского ополчения из южных город ов России и польско-литовского отряда интервентов под началом пана Хмелевского в советский период назвали «крестьянской войной под предводительством Ивана Болотникова». Болотников не смог взять Москву и отступил к Калуге, в руках восставших остался ряд городов, в том числе и Боровск. Болотников разгромил войско царя Василия Ивановича Шуйского на Пчелме (селение около Калуги). Один из руководителей разбитых под Калугой полков – воевода князь Мстиславский не смирился с поражением. Он со своими войсками напал на Боровск, взял его, истребил почти всех жителей за то, что они поддерживали бунтаря Болотникова. Воинствующий сброд во главе с Болотниковым после череды разбоев в конце-концов оказался в Туле, осада этого города царскими войсками продолжалась 3 месяца. В осажденной Туле не было продовольствия, начались голод, болезни, Болотников принял решение сдастся. Он выехал из ворот крепости, сам сдался царским войскам; потом ему с согласия царя Василия Ивановича Шуйского выкололи глаза и утопили (1608) в реке, хотя поначалу царь обещал сохранить ему жизнь.

Внутренними беспорядками в России, как мы знаем, в начале ХVII в. расторопно воспользовались ее внешние враги – польско-литовские и шведские феодалы, мечтавшие захватить русские земли. В 1604 г. польско-литовские магнаты начали интервенцию в России, появились их ставленники – Лжедмитрий I (Ю.Б. Отрепьев, 1580–1606), а потом и Лжедмитрий II.

Петр I на Истьинском заводе в 1722 г.

Происхождение Лжедмитрия II не известно (есть не менее семи версий на этот счет). Скорее всего, он был крещеный еврей из Белоруссии, жил очень бедно, учительствовал, в том числе учил детей священников. Был он человеком грамотным, знал «весь круг церковный» и Священное Писание, латинский, польский, еврейский языки, хорошо знал Талмуд (почитаемая книга евреев-иудеев), при этом был грубым, корыстолюбивым, дерзким, жестоким, развратным, внешне также был не привлекательным (невысоким с кудрявыми черными волосами, большим носом, бородавкой среди щеки). В начале он называл себя Андреем Нагим, дядей царя Дмитрия, а потом в городе Стародубе, спасая свою жизнь сказал, что он и есть государь – царь Дмитрий Иванович. С этого момента он уже не стал принадлежать себе. Авантюристы, в том числе казацкий атаман-красавец Иван Заруцкий – т. е. те, кто умнее и хитрее сделали Лжедмитрия II их марионеткой, орудием, игрушкой. Лжедмитрий II послал боярскому царю Василию Ивановичу Шуйскому грамоту, в которой его называл изменником, похитителем престола и требовал добровольно освободить его. Во главе войск Лжедмитрий II двинулся на Карачев и Козельск (см. с. 273), где его рать, пленив отряд московского войска и деля добычу, перессорилась и чуть ли не отвернулась от него. Лжедмитрий II испугался, когда понял, кто его окружает – разбойники и грабители. Он пытался сбежать от войска в Орел, Путивль, но каждый раз был вынужден возвращаться. Поляки, служившие у Лжедмитрия II, скандалили с ним, пытались убить, называли «обманщиком и мошенником». Короче говоря, его вояки понимали, что он не реальный царь, а человек, присвоивший царское имя, и символ, освящавший творившиеся грабеж и насилие. Только необходимость физического присутствия «царя» во главе войска удерживала соратников Лжедмитрия II от расправы с ним. Самозванец понимал безнадежность, тягость, унизительность его зависимого положения, но ничего изменить не мог, стал неумеренно пить, хотел допиться до смерти или до белой горячки, а главное – забыться хоть на время от действительности, страшившей его. В ставке Лжедмитрия II всеми государственными делами ведал «канцлер» Валавский, вооруженными силами командовал Рожинский, – что означало полное отсутствие власти у самого Лжедмитрия II. Весной 1608 г. войска Лжедмитрия II, которыми командовал Рожинский, одержали внушительную победу над царскими войском в районе Болхова. Армия самозванца, увеличившаяся за счет влившихся в нее перебежчиков из настоящего царского войска и сдавшихся Лжедмитрию II, двинулась через Козельск, Калугу, Можайск, Звенигород в Москву. Люди выходили встречать Лжедмитрия II с хлебом-солью, звонили колокола – все приветствовали «законного царя», возвращавшегося на отчий престол. Рать Лжедмитрия II остановилась около Москвы, стала лагерем в Тушино. Жена Лжедмитрия I – Мария Мнишек была вынуждена приехать к нему как «к мужу». Войско Лжедмитрия II в Тушино было огромным: в разное время 85 – 125 тысяч человек. Но Лжедмитрий II, названный народом «Тушинским вором», был только марионеткой в руках авантюристов, был только носителем царского имени, исполнителем чужой воли. Войску Лжедмитрия II не удалось взять Москву, сподвижники Лжедмитрия II (войска под командованием Я. Сапеги и А. Лисовского) осадили знаменитый подмосковный Троицкий монастырь. Тут русские люди поняли: новоявленный царь – не настоящий, а ничтожная марионетка в руках польских панов и иных авантюристов. Лжедмитрий II был испуган больше всех, окончательно осознал, что он просто как человек никому не нужен – и русские, и поляки хотят от него избавиться. Лжедмитрий II в декабре 1609 г. из лагеря в Тушино тайно сбежал на навозной телеге в крестьянской одежде вместе с верным шутом Кошелевым в Калугу, а через год его на охоте в Калужском бору убили (см. с. 241).

Боровск несколько лет страдал от польско-литовских интервентов и их единомышленников. Смутное время (начало XVII в.) в целом принесло полное разорение Боровску, в котором осталось не более 34 дворов (меньше, чем в среднем селе того времени). Во время нашествия Лжедмитрия II Боровск потерял большинство своих жителей, 6 (38 %) из 16 храмов. В ХVII в. в нем жили менее 1000 человек. Жители Боровска всегда помнили и помнят теперь, что ХVII в. принес их городу колоссальные беды прежде всего из-за военных действий. В памяти жителей Боровска навсегда остались геройские действия царского воеводы князя Михаила Константиновича Волконского и его боевых соратников. Гарнизон Боровска тогда насчитывал до 10 тыс. чел., не считая вооруженных крестьян из окрестных деревень. Но в это время (летом 1610) Лжедмитрий II, разбив (под Клушином) в июне 1610 г. войско царя В.И. Шуйского, двигался из Калуги к Москве, путь его лежал через Медынь к Боровску. Волконский и его сторонники оставили ненадежную боровскую деревянную крепость и укрылись в Пафнутьевском монастыре, большинство воинов войска Волконского расположились около монастыря-крепости за его каменными стенами и башнями. Лжедмитрий II взять крепость-монастырь с ходу не смог, 10 дней продолжалась осада монастыря. Только из-за измены двух помощников Волконского, открывших под покровом ночи крепостные ворота, вояки самозванца обманом вошли в монастырь. В монастыре происходили кровопролитные схватки, в жарком бою, проходившем в храме, со сторонниками Лжедмитрия II раненый, истекавший кровью Волконский скончался. Известна большая картина «Предсмертный подвиг князя М.К. Волконского в Пафнутьевском монастыре в Боровске в 1610 г.», худ. В.К. Демидов (ученик К.П. Брюллова), находящаяся в Калужском художественном музее. В том бою в монастыре погибло около 12 тыс. человек. Монастырь был ограблен, сожжен, в большой мере разрушен.

Лжедмитрий II. Гравюра XVII в.

В 1615 г. в Боровск по приказу царя Михаила Федоровича Романова (царь с 1613) прибыл князь Д.М. Пожарский (1578–1642), который провел мобилизацию боярских детей и двинулся против литовских интервентов освобождать захваченные ими Брянск и Волхов. Вскоре Боровск стал центром обороны Москвы на линии Можайск – Боровск – Серпухов. В конце 1617 г. по распоряжению царя Михаила Федоровича в Боровск снова отправился прославленнный князь Пожарский, который создал укрепленный лагерь (острог) у Пафнутьевского монастыря и развернул широким фронтом боевые действия.

Деулинское перемирие 1618 г. положило конец иностранной интервенции в России, но не принесло ожидаемого конца бед для Боровска. В нем и Боровском уезде разразилась страшная эпидемия, умерли 2/3 их жителей. Вот почему в 1621 г. в Боровске на посаде остались только 54 жилых двора. Но со второй половины ХVII в. Боровск уже стал торговым и ремесленным городом и одним из центров русского старообрядчества (до 1917 г. 70 % жителей Боровска были старообрядцами). В 1776 г. Боровск стал уездным городом Калужского наместничества. В 1786 г. в нем открыли Малое народное училище (преобразованное в 1808 г. в уездное училище), стали открывать приходские училища при храмах. К началу ХIХ в. заметно упрочилось промышленное и торговое значение Боровска.

Отечественная война 1812 г. принесла новые беды Боровску, который заняли наполеоновские войска. Но зная о приближении неприятеля и отсутствии воинской силы для защиты, людей и ценности из города успели эвакуировать. Из Боровска вывезли казну, государственные бумаги, церковные богатства, жители покинули город. Наполеоновские мародеры бесстыдно ограбили и разрушили Боровск, устроили поджоги домов (сожгли 83 % зданий). 11 октября в опустошённый Боровск приехал сам Наполеон, он в нем не остался, а обосновал свою ставку поблизости, в селении Городня, где был вынужден принять решение об отступлении по разоренной им Смоленской дороге. Боровичане, жители Боровского уезда геройски боролись с захватчиками, которых стремились изгнать с их родной земли, мстили за занятый и разрушенный ими Боровск. Партизанское движение в Боровском уезде нанесло очень серьезный удар войскам Наполеона. Боровские партизаны 1812 г. убили здесь 2193 интервента и взяли в плен еще 1300 французов. 15 октября 1812 г. французы отступили от Боровска. Но город был разорен и сожжен (из 800 домов осталось менее 17 % строений), то же было в соседних селах и деревнях. С огромными трудностями боровчане возродили Боровск и окрестные селения.

В ХIХ в. постепенно наметилось и затем упрочилось развитие капитализма в Боровске и его уезде. Росло число предприятий, прежде всего текстильных парусных, ситцевых мануфактур, но основной доход боровчанам приносили все равно сбор грибов и огородничество. Сохранялись и традиционные кустарные промыслы. Мастера занимались выделкой бумажных и шерстяных платков, пуховых платков, бумажных фартуков, полотенец, одеял, также ткали полушерстяные и льняные ковры, плели кружева, делали тележки и сани, плели веревки, кроме того были развиты золотобойный, серебряный, кузнечный промыслы. Но наблюдалось и массовое отходничество на заработки (до 1/3 всего населения). Эксплуатация простых людей усиливалась, внимание властей к их социальным нуждам было крайне недостаточным. В конце ХIХ в. в Боровске было 1046 домов (в том числе 90 % деревянных), 9 церквей, 7 предприятий, много кабаков, 126 садов, 700 огородов при домах.

Предсмертный подвиг князя М.К. Волконского в Пафнутьевском монастыре в Боровске в 1610 г. Художник В.К. Демидов

С начала ХХ в. начались и участились забастовки. Рабочий день длился 10–12 часов. Замученные трудом и имевшие низкое жалованье люди после мизерной получки для отдыха и восстановления сил могли идти или в храмы (10 православных, 2 старообрядческих, 1 моленный дом), или почти в 2 десятка кабаков. Вот почему Боровск того времени называли «городом церквей, кабаков, садов и огородов». Советская власть была установлена на Боровской земле в 1917 г. С 15 октября 1941 г. до 4 января 1942 г. Боровск был оккупирован немецко-фашистскими войсками, был ощутимо разрушен. В советский период в Боровске было сделано многое для его промышленного и торгового развития, очень много было сделано для промышленного и культурно-бытового развития этого города. Для укрепления хозяйственно-экономической базы Боровска в нем были построены фабрики – трикотажная, шерстяных изделий, детской игрушки, механический завод, открыты НИИ биологии, биохимии и питания животных, создан Институт переподготовки кадров лесного хозяйства. Но в советские годы в Боровске были закрыты, перестроены (или даже снесены) очень многие церковные строения и иные исторические здания, в которых устраивали склады, клубы, развлекательные центры, а иногда – больницы и учебные учреждения. Но по большому счету своеобразие Боровска в советский период полностью стереть не удалось. В нем по-прежнему преобладала (и преобладает сейчас) 1-, 2-этажная застройка, жители в большой мере надеялись на свои подсобные хозяйства в решении их продовольственных нужд, жили очень скромно, неспешно, по-своему радуясь тишине и почти неискаженной природной красоте их города и его окрестностей. Меандры р. Протвы, чрезвычайно живописные холмы, вековые корабельные сосны, резные купола церквей, соседство с Пафнутьевским монастырем делали Боровск с его давней, насыщенной неординарными событиями историей (особенно для приезжих горожан) сказочно привлекательным, не похожим ни на один другой город Центральной России. В постсоциалистический период многие проблемы в городе обострились (трудозанятость, социальное обеспечение, коммунальное обслуживание, развитие градообразующей базы и др.), но и создались условия для возрождения предпринимательской жилки боровчан, хотя слишком часто это связано с искажением исторического, чисто русского облика этого города. Но по-прежнему Боровск и его окрестности остаются очень живописными местами, где все «Русью пахнет». На р. Протве растут желтые купавки и белые кувшинки, в лесах – уйма грибов и ягод, везде упоительно чистый воздух и дивные природные красоты, восстанавливаются, возрождаются, строятся новые православные храмы и целые центры. Постепенно утверждается должное уважительное, почтительное и восхитительное отношение к этому исконно русскому городу с его богатейшей историей, очень трудной судьбой. Приехать и пожить в Боровске или в его окрестностях истинное удовольствие, ведь здесь тишина, спокойствие, нет загазованности, суеты, перенаселенности, плотной многоэтажной застройки. Боровск остается малым по людности городом, в нем живут немногим более 10 тыс. чел., почти у всех есть придомовые подсобные хозяйства, некоторые мужчины временами отправляются на охоту. Берега извилистой р. Протвы и густые местные леса издавна славились превосходной охотой, здесь охотились цари Иван Грозный, Борис Годунов, Петр I. Еще раз отметим и подчеркнем, что Боровск и его окрестности с очень давних времен славятся как исключительно благодатное место для отдыха, с традиционными развлечениями и полезными делами – охота, рыбалка, сбор грибов и ягод и т. п. Царь Петр I неоднократно выбирал именно Боровск и его окрестности для отдыха, здесь он до месяца отдыхал на р. Истье, лечился местными минеральными водами и, как уже отмечалось, охотился.

Боровск

В сохранившейся до наших дней планировке и застройке Боровска неравнодушный к отечественным истории и архитектуре человек разглядит немало интересного: остатки торговых рядов (одноэтажный 4-угольный корпус, который частично сохранился), Присутственные места (конец ХVIII в., перестроены), Благовещенский собор (перестроен в ХVIII – ХIХ вв. из приходского храма Николая Чудотворца ХVII в.) с колокольней (1819), каменные купеческие особняки ХVIII – ХIХ вв.), бывшая женская богадельня (1848), храмы (ХVII – ХVIII вв.). Всего в Боровске 9 храмов, из них 5 – действующих, главный из них – Благовещенский собор (построен в ХVII в., перестроен в ХVIII – ХIХ вв.) с примечательным резным образом святителя Николая Можайского (ХIV в.) с храмом в одной руке и мечом в другой.

В Боровске до сих живут многочисленные старообрядцы; в 1905 г. они составляли 70 % его жителей, сейчас – гораздо меньше. В Боровске старообрядцы свято сохраняют память о своих предшественниках и борцах за чистоту православной веры в их понимании. Помнят о протопопе Аввакуме (см. с. 89), боярыне Ф.П. Морозовой (см. с. 90) и княгине Е.П. Урусовой, о том что в царские времена в Боровске сожгли 30 наиболее фанатичных старообрядцев. Сейчас в Боровске сохранились три старообрядческие церкви, но только одна из них действует. Вне сомнений, в городе резко преобладают духовные чада Русской Православной Церкви и ее храмы.

Самой яркой фигурой в истории Боровска скорее всего был и остается К.Э. Циолковский, который жил здесь 12 лет (с 1880 по 1892), преподавал в Боровском уездном училище арифметику, геометрию, физику. Вспоминая эти годы, Циолковский писал: «Я был всегда страстным учителем и приходил из училища сильно утомленным, так как большую часть сил оставлял там. Только к вечеру я мог приняться за свои вычисления и опыты…» В Боровске Циолковский написал одну из своих крупных работ – «Теория и опыт аэростата», в которой теоретически разработал принципиальный проект дирижабля с металлической оболочкой (этот труд он полностью закончил в 1887). В память о жизни Циолковского в Боровске на двух зданиях установлены мемориальные доски (где жил и где преподавал), открыт Музей-квартира К.Э. Циолковского (ул. Циолковского д. 49).

Константин Эдуардович Циолковский (1857–1935), сдав экстерном в 22 года экзамены на звание учителя народных училищ, в 1880 г. (ему 23 года) был назначен на должность учителя арифметики и геометрии в Боровское уездное училище. Он снял две комнаты в Боровске у вдовца – священника Евграфа Николаевича Соколова, неплохого человека, но склонного к выпивке. Вскоре он женился на его дочери Варе. Он не столько любил ее, сколько понял, что именно такая – работящая, скромная, терпеливая – жена ему нужна. Отец невесты благословил их брак. Циолковский с 16 лет в Бога не верил, но венчаться в церкви ему пришлось. Он и Варвара пешком ходили венчаться за четыре версты, никаких особых свадебных нарядов у них не было, при их венчании в церкви практически никого не было, об их бракосочетании почти никто не знал. Жена Циолковского позже вспоминала: «Пира у нас никакого не было, приданого он за мной не взял. Константин Эдуардович сказал, что так как мы будем жить скромно, то хватит и его жалованья». После женитьбы они поселились отдельно. Несмотря на маленькое жалованье мужа, семья была дружной. Если он сердил жену и случались размолвки, то тут же просил у нее прощения. Так у них было в течение всей их совместной жизни. Циолковский любил летом кататься с женой на лодке под парусом по Протве, а зимой кататься на коньках по реке и на лыжах с горы Высокой, также Константин Эдуардович катался один на коньках под парусом, за что его прозвали «крылатым дьяволом». Но материальные трудности и другие тревоги омрачали жизнь семьи Циолковских, где год от года росло число детей (всего у них было семеро детей, но только две дочери пережили отца). В 1887 г. в доме, где они жили, вспыхнул пожар, сгорело все их имущество, в том числе главное вещественное богатство Циолковского – библиотека, собранная им с огромным трудом при его жалком жалованье. На новой квартире в 1889 г. во время половодья их жилье затопила вода, пришлось расстаться с ощутимой частью имущества и опять сменить квартиру. Новая квартира поглощала четверть жалованья Циолковского, но была хорошей, состояла из трех комнат. Работал Циолковский в Боровском уездном училище в неважных условиях: классы были тесные, душные, проветривать их запрещалось (форточки были заклеены или забиты). От пыли у Циолковского никогда не проходил бронхит. Но он преподавательскую работу любил, его уроки были интересными. Учащиеся искренно любили его, хотя общаться с ним из-за того, что он был слабослышащим, не всегда было просто.

Именно в Боровске началась на ощутимом уровне научная деятельность Циолковского, которая стала основной целью его жизни. В Боровске в 1881–1882 гг. он разработал научную теорию газов, но выяснилось, что эта теория уже разработана. Циолковского избрали членом Физико-химического общества в Петербурге, основанном Д.И. Менделеевым. Но Циолковский даже не мог поблагодарить петербургских ученых за это, поскольку у него не было денег для уплаты членских взносов, а написать об этом он постеснялся. В Боровске он написал несколько научных работ, в том числе труд «Механика подобно изменяемого механизма», статью «Свободные пространства», статью «Давление жидкости на равномерно движущуюся в ней плоскость», возник замысел научно-фантастического очерка «На Луне» (работу над ним он закончил в 1887 г., а опубликовали его только через шесть лет). Благодаря помощи друзей-боровчан Циолковский смог напечатать в московской типографии свою первую книгу «Аэростат металлический управляемый». В Калуге Циолковский обдумывал и мировоззренческие вопросы, в том числе изложил свой взгляд на «теорию пессимизма, теорию взбаламученного ума». Он пришел к выводу, что в любой жизни суммы радостей и горестей равны, это он пытался математически доказать в одной из своих первых работ «Графическое изображение ощущений». Видимо, думая о жизненных горестях и радостях, себя он несчастным человеком не считал, несмотря на свой физический недостаток (глухоту). Общество людей, голос которых он плохо слышал, ему сполна заменили книги и созданные им научные рукописи (около 600). Циолковский не имел практической жилки, своими научными исканиями заметных денег заработать не смог. Гонорары за свои опубликованные статьи в журналах он получал оттисками статей. Свое небольшое учительское жалованье он тратил не столько на содержание семьи, сколько на оборудование для проведения опытов, создания экспериментальных моделей, а со временем и на издание своих трудов в местной типографии. Большинство статей, работ, которые Циолковский написал в Боровске, были опубликованы только в 1890-е гг. Одним словом, в Боровске Циолковский был по-своему счастлив как творческая личность, но очень страдал от нехватки средств, непонимания его открытий чиновниками – местными и в столицах (кроме того, см. текст на с. 219–225).