Был ли Сталин агентом охранки?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Причиной опубликования данных документов послужила смерть Орлова, случившаяся за несколько месяцев до визита в Америку Леонида Брежнева. Визит Брежнева явился результатом нового взаимопонимания между нашим правительством и правительством Советского Союза, и следует надеяться, что это взаимопонимание будет шириться и углубляться в процессе дальнейших переговоров, которые мы обязаны вести. Я верю, что в данной ситуации мы должны быть готовы пойти на риск в интересах мира и использовать любую возможность, дабы сделать мирные отношения более устойчивыми.

С другой стороны мы не можем забывать об опасностях, по-прежнему сопряженных с риском, и о той угрозе, присущей политике, которой мы готовы следовать. Например, одновременно с настойчивым процессом достижения новых соглашений о контроле над вооружением, нам не следует игнорировать тот факт, что советское правительство под руководством Брежнева всего за несколько лет стало обладателем самой мощной в истории военной силы. Нельзя также забывать о тех уроках, которые были нам преподнесены — причем такой дорогой ценой — из-за того, что мы имели дело с Советами после второй мировой войны.

Мы должны быть оптимистами, постоянно стремящимися к улучшению наших отношений с Кремлем, и в то же время не упускать из вида, что ослабление международного напряжения может рухнуть и что коммунисты способны увеличить или нарастить свое влияние в различных точках мира. При первом взгляде эти два положения могут показаться противоречивыми. В действительности же они дополняют друг друга. Внимательное чтение «Наследия Александра Орлова» поможет нам всем обрести устойчивое равновесие.

Мне повезло быть председателем первого слушания, состоявшегося 28 сентября 1955 года, на котором генерал Орлов давал свои свидетельские показания. Он произвел на меня незабываемое впечатление. Мне пришло в голову, что слово «дезертир» звучит как насмешка, когда речь идет об Орлове. Генерал Орлов никуда не дезертировал, ибо был человеком глубоко нравственным, но обманувшимся в той абсолютно аморальной системе, которую впоследствии категорически отвергал. Ко дню своей смерти Орлов уже прожил в Соединенных Штатах тридцать пять лет. Ему нравились наша страна и наш народ, и он был благодарен Америке за все, что она для него сделала. Здесь он мог наслаждаться жизнью. Но если Соединенные Штаты оказали ему какую-то помощь, то он сделал для нас нечто большее. Он научил нас быть бдительными.

Он был первым очевидцем, вышедшим из верхов советской системы. Говоря о сталинизме, он не рассуждал; он докладывал. В процессе неопровержимых разоблачений системы и деятельности советской службы госбезопасности он сообщил нам новые подробности. Ни одно из его обвинений в преступлениях и злодеяниях, совершенных Сталиным и его подручными против народов Советского Союза, никогда не было опровергнуто. Орлов неуклонно подчеркивал тот неоспоримый факт, что одна четверть или даже треть всех тех, кто сейчас удерживает ключевые посты в коммунистической партии и советском правительстве, начали свою карьеру при Сталине. Что не изменилось и по сей день.

Когда 5 февраля 1957 года генерал Орлов предстал перед Подкомиссией по наблюдению за исполнением закона о внутренней безопасности, ему был задан вопрос о том, действительно ли новые правители Советского Союза вступили на другой совершенно отличный от старого курс. Вот что он ответил:

Мы обязаны помнить Александра Орлова. Обязаны не забывать его предостережений. Свидетельские показания Орлова, правильно понятые, должны научить наших дипломатов по достоинству встретить те трудности, с которыми им предстоит столкнуться во время переговоров, и в этом смысле помогут на деле способствовать достижению разумных соглашений в других сферах деятельности. Имея именно это в виду и зная, что сегодня есть много молодых американцев, которые никогда не слышали об Александре Орлове, я обратился с просьбой напечатать в качестве сенатского документа свидетельские показания генерала Орлова, данные им в 1955 и 1957 годах Подкомиссии по наблюдению за исполнением закона о внутренней безопасности, а также написанные им для журнала «Лайф» пять статей о преступлениях, совершенных Сталиным.

АЛЕКСАНДР ОРЛОВ. КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ

Генерал Орлов родился 21 августа 1895 года в городе Бобруйске неподалеку от Минска, в Белоруссии. Он из еврейской семьи, и его настоящее имя — Лев Лазаревич Фельдбин. Его дед был потомком выходца из Австрии, который появился в Бобруйске как раз накануне нашествия Наполеона. В 1885 году, когда в России не запрещалось путешествовать, этот дед в качестве члена делегации от еврейской общины отправился в Палестину для покупки там земли. Это был период «Алия Ришона» — первой эмиграции, когда любимыми словами были «Beth Gaavov Lehu Wenelha» («Едем в дом Иакова!»). Делегация купила топь, которую намеревалась осушить и регенерировать. Участок был назван «Вратами надежды», и Орлов однажды с тихой радостью заметил, что в Израиле на этом самом месте стоит город Петах Тиква.

Его отец, Лазарь Фельдбин, рожденный в семье, где было около двадцати детей, мать, Ханна Зарецкая, продолжали жить в окрестностях Бобруйска вплоть до Первой мировой войны, которая разрушила семейный деревообрабатывающий бизнес. Другие родственники генерала Орлова, как с отцовской, так и с материнской стороны, и некоторые из его друзей детства, проведенного в Бобруйске, перебрались в Соединенные Штаты. Один его двоюродный брат, Исаак Рабинович, оставался до самой смерти попечителем Брандайского университета. Среди других близких родственников в Америке были покойная Флоренс Келлерман из Нью-Йорка, покойный Натан Курник из Лос-Анджелеса в Калифорнии и большое число двоюродных братьев и сестер в районах Бостона, Нью-Йорка, Филадельфии и Сан-Франциско.

Семейство Фельдбинов переехало в Москву где-то в 1913 году, когда будущему генералу было восемнадцать лет, и он завел тесную дружбу со своим одаренным кузеном Зиновием Борисовичем Кацнельсоном сначала в Лазаревском институте, а затем в Московской школе правоведения. Осенью 1916 года его призвали в российскую армию и направили служить рядовым в полк, расквартированный на Урале. Как еврей он не мог рассчитывать на офицерское звание и только после Февральской революции 1917 года, закончив Третье Московское военное училище, получил чин подпоручика. В мае того же года он вступил в партию большевиков. Его поручитель и друг, В. А. Тер-Ваганян, оказался в бесконечном списке тех старых большевиков, которым Сталин отплатил смертью. Орлов был известен в партии под именем Льва Лазаревича Никольского.

К сентябрю 1920 года Орлов оказался на польском фронте в 12-й Красной Армии, где командовал партизанской деятельностью и контрразведкой. Он заметно преуспел на этом поприще, и его удостоил вниманием сам глава ЧК Феликс Дзержинский. Шофер и друг Орлова во время службы в 12-й армии Макс Бесонов потом стал водителем самого Сталина. Позже в том же году просьба Орлова о переводе в Москву была удовлетворена, и в апреле 1921 года, очутившись по долгу службы в Архангельске, он женился на уроженке Киева Марии Рознецкой, удивительно красивой и изящной женщине, к тому же обладавшей исключительной интеллигентностью и пониманием. Близость их отношений завершилась только после ее смерти за полтора года до его собственной.

Осенью 1921 года супруги возвратились в Москву. Генерал Орлов вскоре стал заместителем прокурора по рассмотрению обращений в советский Верховный суд. В течение этого периода он под непосредственным руководством Николая В. Крыленко работал над составлением первого советского уголовного кодекса. Статьи Орлова и по сей день можно отыскать в выпусках «Еженедельника советской юриспруденции» за 1922 и 1923 годы. В то время, часто вспоминал он, бывший меньшевик Андрей Вышинский был осторожным, но честолюбивым прокурором в том же суде.

Первого сентября 1923 года в Москве у Орловых родился их единственный ребенок, дочь по имени Вероника (Вера). С раннего детства она страдала ревматическим заболеванием и умерла в Лос-Анджелесе 15 июля 1940 года. Ее хроническое недомогание только теснее сплотило эту маленькую семью.

В 1924 году Феликс Дзержинский, глава государственной безопасности (ВЧК-ГПУ-ОГПУ), вызвал молодого прокурора к себе и предложил ему провести расследование по делу о группе людей, обвиняемых в экономических преступлениях. Орлов старательно подготовился к личному допросу всех тех, кто считался главными преступниками, и доложил о том, что обнаружил, на заседании Политбюро, где также присутствовали Сталин и Дзержинский. По изучении дела, утверждал он, ему пришлось прийти к выводу, что подсудимые не были виновны в преднамеренном нанесении урона, спекуляции или использовании вверенного им государственного имущества в своих интересах. Сталин же, по размышлении, заявил, что, дабы другим правительственным чиновникам было неповадно, обвиняемых следует расстрелять. Как всегда, воля Сталина восторжествовала.

Однако происшедшее произвело впечатление на Дзержинского. Вскоре после этого случая он настоял на переводе Орлова в ОГПУ в качестве одного из двух заместителей Благонравова, начальника Экономического управления (ЭКУ). Под надзором Орлова и второго заместителя начальника управления, Андрея Иванчикова, которому впоследствии суждено будет стать заметной в Ленинграде фигурой до и после убийства

Кирова, находились девять отделов. Орлов нес ответственность за работу с V–IX отделов. В обязанности V отдела, возглавляемого Львом Мироновым, в дальнейшем ставшим начальником ЭКУ и сделавшимся ключевой фигурой в манипулировании приехавшими в СССР иностранными бизнесменами, входил тайный присмотр за эксплуатацией всех иностранных концессий и концессионеров. IX отдел под руководством некоего Брянцева ведал деятельностью сосредоточенных на внутренней политике тайных информаторов ЭКУ.

Здесь Орлов встретил своего родственника Зиновия Кацнельсона, который стал у Дзержинского одним из главных специалистов по улаживанию конфликтов, поскольку советский режим во время установления новой экономической политики предпринял перефинансирование своей промышленности с помощью Запада. Немногим раньше, в том же 1924 году, Орлов закончил юридический факультет Московского университета. Он прослужил в Москве еще год прежде, чем стал командующим бригады пограничных войск, состоявшей из шести полков общей численностью в 11 000 человек. Штаб бригады размещался в Закавказье, в городе Тифлисе. Там Орлов встретил Лаврентия Берию, который в 1925 году был заместителем начальника ОГПУ Грузии. В 1926 году Орлов вернулся в Москву, чтобы занять должность только что созданного в ОГПУ Иностранного отдела (ИНО) для наблюдения и контроля за советской внешней торговлей и операциями по закупке оборудования.

Вскоре после этого он покинул СССР под именем Льва Николаева. Местом его пребывания во время этой первой заграничной командировки был Париж. В посольстве Орлов встретил старого приятеля по Кавказу Димитрия Лордкипа-нидзе, который был заслан туда под фамилией «Цагарели» с представляющей личный интерес для Сталина миссией войти в контакт и заставить пребывавшего в эмиграции грузинского революционера Н. В. Рамишвили умерить пыл и прекратить написание истории о социалистическом движении в Грузии. Лордкипанидзе не удалось выполнить эту задачу.

Орлов работал в Париже в качестве руководителя резидентуры (штаб советской разведки за рубежом) до 1928 года, когда он был переведен в Берлин главой экономической разведки и государственного контроля в Торговом представительстве. Во время берлинского периода он познакомился с Павлом Аллилуевым, братом Надежды, второй жены Сталина. Клемент Ефремович Ворошилов прислал Аллилуева в Берлин возглавить инспекцию самолетов, которые советское правительство закупало в Германии в те годы, когда обе страны договорились нарушить запрет на перевооружение, наложенный на Германию Версальским договором. По приказу Москвы Аллилуев был введен в возглавляемое Орловым подразделение государственного контроля, и они работали бок о бок в течение двух лет.

26 января 1930 года ОГПУ выкрало белогвардейского генерала и стойкого антикоммуниста Александра Кутепова. Спустя месяц после исчезновения и убийства Кутепова Орлов на несколько дней уехал из Берлина в Москву. До этого ему ничего не было известно о деле генерала. Он завершил свою работу в Берлине в 1931 году, вернулся снова в Москву, где его попросили немедленно возвратиться в Европу и заняться продажей царских драгоценностей. Ему удалось отказаться.

Однажды Орлов был у Артура Христиановича Артузова, главы Иностранного отдела ОГПУ, когда Артузову из телефонного разговора стало известно, что тот, кто выкрал Кутепова, некий Яша (Яков) Серебрянский арестован в Румынии во время совершения там подобного же преступления. Артузов испугался, что Серебрянский расскажет, как в действительности было покончено с генералом Кутеповым, и укажет место его захоронения. Таким образом Орлову впервые стало известно о существовании в ОГПУ особой группы, которой было поручено проведение незаконных акций по уничтожению (похищения и убийства), ныне известных как «мокрые дела», и что генерал Кутепов, погибший затем от остановки сердца во время операции, был похищен по приказу Сталина Генрихом Григорьевичем Ягодой, позже ставшим главой НКВД[35].

В сентябре 1932 года при посредничестве одного из своих берлинских связников Орлов приехал в Соединенные Штаты, где пробыл до декабря в качестве гостя «Дженерал Моторс Корпорейшн». В тот раз ему удалось навестить некоторых из своих родственников, которые обитали в районе Нью-Йорка.

Орлов оставался начальником подотдела экономического контроля ИНО с 1933 года до начала 1936 года и часто путешествовал. В конце 1935 и начале 1936 годов он написал 130 страниц, так и оставшихся незавершенным пособием по советской разведывательной технике и действиям для использования в засекреченной школе, где готовили тайных агентов. Именно эта рукопись и стала его «Руководством для разведывательных и партизанских действий», впервые опубликованная в Америке в 1963 году, а теперь выходящая третьим изданием в «Мичиган Юниверсити пресс». За тот же период Орлов побывал в Чехословакии, Австрии, Германии, Швейцарии и Париже. Основным объектом его деятельности была Германия, против которой он и осуществлял тайные операции с помощью «нелегалов» — агентов, пребывавших под глубоким неофициальным прикрытием.

К сентябрю 1935 года Орлов вернулся в Москву. Разногласия, возникшие между его родственником Кацнельсоном, который к этому времени был тесно связан с украинским коммунистическим лидером В. А. Балицким, и Ягодой, возглавившим НКВД, возросли, и Орлов понял, что следствием этого будет нерасположение к нему Ягоды. Чрезвычайно расстроенный, он перешел из Иностранного отдела на должность заместителя начальника Управления НКВД по железным дорогам и морскому транспорту, заместителем, на деле исполнявшим обязанности Александра Шанина.

Однако срок его пребывания на этом посту был не долог. В сентябре 1936 года решением Политбюро Орлов был отправлен в Испанию, где уже два месяца шла гражданская война. Там он служил советником республиканского правительства по делам разведки, контрразведки и партизанских действий. Он руководил тайными операциями, требовавшими высочайшего мастерства, и встречался со многими советскими оперативниками и связниками. Среди них была некая госпожа Меркадор, чей сын Хайм в 1940 году убил в Мексике Троцкого. Другим оказался генерал Болодин, присланный в Испанию в качестве командира одного из ежовских эскадронов-убийц. Орлов следил за ним с опаской. Он часто ездил в Париж, где его родственник Кацнельсон, в ту пору заместитель, но в действительности исполняющий обязанности главы НКВД в Киеве, в феврале 1937 года поведал ему о зреющем среди военных в СССР антисталинистском движении, а затем — после мимолетной встречи с агентом НКВД по имени Антон Туркул — вернулся в Москву и был расстрелян. Абрам Слуцкий, начальник Иностранного отдела НКВД, предупредил его о проходивших тогда чистках в правительстве и органах. Большое количество жертв были евреи.

Одна история требует особого пересказа. 15 октября 1936 года генерал Орлов получил телеграмму с требованием организовать отправку в СССР морем золотого запаса республиканского правительства. Ему было приказано не давать испанцам никакой расписки. Телеграмма с приказом была подписана «Иван Васильевич», кодовым именем Сталина. Она заканчивалась словами: «Буду считать вас лично ответственным за проведение этой операции!» Золото было отправлено из Картегены на четырех пароходах. Весь груз доставили на верфь в 168 грузовиках, по 50 ящиков, весом 145 фунтов каждый, итого почти 1 500 000 фунтов золота. Хуан Негрин, лидер народного фронта и министр финансов, передал Орлову поддельные документы на человека по фамилии «Блэкстоун», который, предположительно, был связан с правительственными банками Англии и Америки. Альварес дель Валльо, министр иностранных дел в правительстве Негрина, — большинство других членов правительства народного фронта считало его советским шпионом — позже утверждал, что отправка золота была законной сделкой между двумя странами. Это утверждение не соответствует истине. Очень немногим из даже руководящих испанцев было позволено знать истинные факты. И в самом деле комментарий Сталина, переданный Орлову его начальником Слуцким, был весьма характерен: «Больше им не видать этого золота как своих ушей». И действительно золото не вернули.

И не только золото исчезало в Советском Союзе. Пока Орлов был в Испании, росли слухи о тайных судилищах, многочисленных казнях, ширившемся по всему СССР страхе. Внезапно, 9 июля 1938 года, Ежов прислал Орлову телеграмму с приказом выехать в Париж, оттуда на посольской машине в Антверпен, там 13 или 14 июля встретить советское судно «Свирь» и подняться на борт для важного разговора с человеком из Москвы. Генерал ответил согласием, а сам отправился во Францию, где недалеко от границы с Испанией жили его жена и дочь. Он обсудил с женой растущие у него подозрения и перемену в собственных политических убеждениях, и они решили порвать со Сталиным. 11 июля Орлов и его переводчица Соледад Санча выехали из Барселоны на виллу во Франции, откуда забрали госпожу Орлову и их дочь, добрались до Парижа и остановились в отеле, в котором прежде не бывали. Затем генерал и госпожа Орлова пошли в посольство Соединенных Штатов, но сумели только узнать, что американского посла Вильяма Буллита в канун Дня Бастилии в городе нет. Тогда они направились в посольство Канады, где Орлов, несмотря на отсутствие в то время дипломатических отношений между Канадой и СССР, предъявил свой дипломатический паспорт. Он едет в Соединенные Штаты по официальному делу, сказал он, и хотел бы въехать через Канаду. Из Парижа они отбыли в Шербург, где сели на канадский пароход. 21 июля они высадились в Квебеке и поездом добрались до Монреаля.

Там Орлов сел и написал от руки 37-страничное письмо Сталину с копией Ежову, в то время главе советской государственной безопасности. Орлов заявил диктатору, что если тот осмелится отомстить его матери или теще, то он, Орлов, опубликует все, что ему известно. Если же что-нибудь случится с самим Орловым, то его адвокат займется опубликованием его книги. К этому письму он приложил список главных преступлений Сталина. Затем он позвонил в Нью-Йорк своему двоюродному брату Натану Курнику, который не только приехал за письмами в Монреаль, но и доставил их советскому послу в Париже. Эти письма окончательно определили судьбу Ежова, ибо Орлов объяснил Сталину, что организатор похищения генерала Миллера в Париже 21 сентября 1937 года давнишний агент НКВД Николай Владимирович Скоблин получил убежище в советском посольстве в Париже, когда заговор частично сорвался. Ежову было известно, что подобное нарушение дипломатических правил противоречит приказу Сталина, поэтому, докладывая Сталину об операции, он солгал о том, каким образом Скоблин был вывезен из Франции.

13 августа 1938 года генерал Орлов и его семья въехали в Соединенные Штаты. Они прибыли в Нью-Йорк и наняли в качестве адвоката Джона Ф. Файнерти, который привлек внимание Орлова, потому что служил юридическим консультантом в возглавляемой Джоном Дьюи комиссии, расследующей происходившие в Москве судебные процессы. Благодаря господину Файнерти Орлов встретился со специальным уполномоченным правительства по делам иммиграции и натурализации господином Джеймсом Л. Хоктелингом и еще одним сотрудником этой службы господином Шумейкером.

[35] Из английского текста не ясно, к кому относится утверждение «погибший затем от остановки сердца но время операции» — к Ягоде или к Кутепову. Возможно также, что во вступительном слове к показаниям Орлова что-то было напутано и имелась в виду смерть во время операции М. Фрунзе, а не Ягоды. — Примеч Ю. Ф.